— Я могу породить только монстра, — сообщил он насмешливо, — это не говоря про мою «божественную» красоту. Вы где-то обсчитались в своих звездах, Гева.
— Мне очень важно доказать вам обратное, — вздохнула она, — от этого очень многое зависит. Я не могла ошибиться, Руэрто. Ваш сын не будет монстром. Он будет новым богом. Если вы, конечно, захотите.
— А если нет?
— Тогда вся история планеты пойдет по-другому.
Одно радовало. Если шли такие разговоры, вряд ли эта женщина могла быть его матушкой. Она просто приглядывалась к нему на кладбище, как к будущему производителю божественного потомства.
— История планеты — это дело нешуточное, — улыбнулся он, — я должен подумать.
— Конечно, — до отвращения серьезно согласилась Гева, — а я пока покажу вам девушку, которую мы выбрали на роль матери.
— Ах, ну да, нужна еще и девушка! — вспомнил он.
— Аурела — наша жрица. Она молода, красива, совершенно здорова. К тому же девственна.
— Мне что, придется на ней жениться?
— Это как вам будет угодно. Ее задача — родить нового бога.
— Понятно.
Все это казалось ему каким-то розыгрышем или недоразумением. Но посмотреть на красивую девушку, которая готова не глядя с ним переспать, было любопытно.
— Она блондинка или брюнетка?
— Сейчас увидите.
Гева встала, жестом приглашая его следовать за ней. Они поднялись вверх по наклонному узкому коридору и, в конце концов, очутились в просторной голубой пещере, на балконе, почти под самым сводом. Внизу сияло бирюзовое озеро. В озере купались девушки.
— Вон та, — указала рукой старшая жрица.
С любопытством Руэрто наклонился вниз. Глаза разбегались от обилия молодых обнаженных тел. Женщины всегда были для него прежде всего телами, красивыми и дорогими игрушками, упакованными в соблазнительную мякоть.
Аурела и правда была хороша. Его не обманули. Все было на месте: и высокая грудь, и узкая талия, и круглая попка.
— Ну, как? — спросила Гева с неуловимой полуулыбкой.
Всего два коротких слова, но он снова вздрогнул. Таким тоном когда-то мать предлагала ему своих лучших служанок: немного с гордостью, немного с презрением, и немного с ревностью. И все было именно так, еле уловимо.
Гордиться Геве было чем — ее жрица получила бы приз на конкурсе красоты. Презрение тоже было объяснимо — она сводила их как двух породистых свиней. Но откуда взялась ревность, если она ему не мать? Или ему опять просто показалось? Просто одна женщина всегда ревнует к другой, более молодой и красивой.
— Вы меня убедили, — сказал он, внимательно глядя на нее, — на такой русалке я готов даже жениться.
— Но… я же говорила, что это совсем необязательно.
— А как иначе? Ребенок будет жить со мной. Было бы жестоко разлучать его с матерью. Тем более с такой красивой матерью. Разве нет?
Он усмехнулся, а старшая жрица почему-то побледнела.
— Что ж, я рада, что все так складывается, — севшим голосом проговорила она.
Потом они вернулись в пещеру со свечами. Руэрто сел, скрестив руки на груди. Ему почему-то казалось, что он здесь уже давным-давно и потерял чувство реальности.
— Значит, вы согласны, — торжественно сказала Гева, — это очень важный момент в истории вселенной.
Для Руэрто это пока была лишь игра.
— Согласен, — подтвердил он.
— Тогда вам придется выполнить некоторые условия.
— Какие? — насторожился он.
— Зачатие должно произойти в новолуние, через две недели. За это время мы должны провести несколько важных очистительных обрядов.
— Ну, это, пожалуйста.
— А вам необходимо воздержание в течение всего этого периода.
— Что, целых две недели?! — ужаснулся Нрис.
— Да, все две недели, — подтвердила Гева.
— Последние пятьдесят пять лет мне такого не удавалось, — усмехнулся он, — я даже не пробовал.
— Неужели ради такой великой задачи вы не можете две недели потерпеть? — изумленно взглянула на него строгая жрица.
— Ради такой великой — смогу, — вздохнул он, — что там еще от меня требуется?
— Последние два дня вы проведете здесь, в домике у ручья.
— Хорошо.
— А завтра мои жрицы придут освятить ваш дом.
— Согласен. Если это не повредит моим картинам.
— У вас много картин?
— Много. Но ни одной я лишиться не хочу.
— За это не волнуйтесь, мы будем осторожны.
Свечи обтекали, звонкие капельки срывались с потолка в воду. Все было странно и нереально, как во сне.
— А могу я поговорить с моей будущей женой? — спросил он наконец.
— Пока нет, — покачала головой жрица, — мы должны ее подготовить, провести соответствующие обряды. Вы бог, а она всего лишь простая аппирка. Она должна стать достойной вас.
— О, Боже, как все сложно! — простонал Руэрто.
Алеста тупо смотрела на старшую медсестру «Яблоневого сада», комкая в руках сверток с зефиром.
— К сожалению мы не можем вас сегодня пустить.
— Как же так? Я же ему обещала!
— Мальчику стало хуже.
— Тем более! Я ему нужна!
— Еще хуже, чем вы думаете.
— Еще?
— Мы предупреждали, что возможны осложнения.
— Могу я хоть посмотреть на него?
— До чего вы непонятливая!
Увы, она была совершенно бестолкова, когда дело касалось здоровья детей. Они болели всегда, с самого рождения. К этому Алеста привыкла. Но к тому, что жизнь их висит на волоске, привыкнуть еще не успела.
