— Продолжаю, — Эур с размаху всучил ей охапку хвороста. — Разжигай. Я поищу ветки покрупнее. И посуше.
Костер занялся быстро, хотя дымил поначалу нещадно. Эур, под руководством своей проводницы, срезал несколько ветвей с развилками, обработал их и расставил вокруг огня. Затем водрузил на рогульки несколько прямых жердей и развесил по ним свою одежду, оставшись в одних подштанниках.
— Хорошо, ветра нет, а то бы дымом провоняло все.
Ответом ему был откровенный презрительный взгляд девушки — нет, ну он в таких условиях еще и думает о запахе одежды! Эур все понял и сменил тему:
— Да, кстати, я вот все думаю: а кто же эти настилы устраивал?
— Какие?
— Ну через болото же! — на этот раз солдат посмотрел на Тейву, как на дурочку.
— А, эти… Это строил мой народ, четыре поколения назад. Или даже больше. Но мы хорошо знаем пути, часто ходим напрямик через топи, чтобы не выходить из леса.
— Впечатляет! — улыбнулся Эур. — А что за народ такой?
— Наш народ, — Тейва выдержала паузу, подняв глаза к небу и надвинув маску торжественности. — Наш народ пришел с севера или с востока, некоторые говорят, что из Лейвира или граничащих с ним земель. И осел в этих краях. Это было более шести поколений назад. Старые люди рассказывают, что тогда здесь правил Уррен, благородный граф. Он правил мудро, пекся о народе, не давал своих людей в обиду никогда и гонял грабителей со своих земель. Его удел жил в мире и благополучии, накапливал богатства и мозолил глаза соседским бурграфам. Они объединились и переманили к себе многих рыцарей Уррена. За деньги, разумеется. А Уррен не мог им противостоять с одними крестьянами и ополченцами. Но он пытался. Тогда бурграфы убили его наследника — старшего сына. Кто-то говорит, что из засады, кто говорит — отравили. После этого Уррен пал духом, закрылся в замке и отбивался там. Но к бандитам постоянно прибывало подкрепление, а силы Уррена таяли. И однажды он ушел.
— Куда ушел? Умер, что-ли?
— Этого никто не знает. Просто ушел. Исчез. Его последние солдаты сдались. Бурграфы обещали им свободу, но, конечно же, не сдержали обещания и убили всех защитников. И самого Уррена долго искали по замковым подвалам, по окресностям. Думали, что он сбежал через потайной ход. Но так и не нашли. С тех пор многие крестьяне верят, что он жив и вернется, чтобы восстановить справедливость.
— Да, таких сказок я слышал немало, — пробормотал Эур.
— Что?!
— Нет, ничего, — он махнул рукой. — Что делать-то будем?
— Как что? К Рувелу пробиваться.
— Это-то я понял. Поподробнее-то можешь разъяснить, как? — наемник отчаянно почесал густой волос на груди.
— О-о-о! Подхватил все-таки? Я и не сомневалась, — Тейва брезгливо сощурилась.
— Что я подхватил? — Эур возмущенно выпрямился, опершись на колени. Потом его лицо прояснилось. — А, вон ты о чем! Думаешь, я завшивел? Да я только позавчера мылся!
— И дальше что? Эти гады и за полдня заведутся влегкую. Было бы откуда подхватить.
— Нет, ну как так! — наемник уже стоял на ногах и вовсю отряхивался, энергичными движениями разгоняя дым от костра во все стороны. — Только еще завшиветь не хватало!
— Ты не суетись, — с философским лицом заметила Тейва.
— Я понимаю, это не поможет, — страдальчески воздел очи Эур. — Но не сидеть же мне вот так на одном на месте!
— Сиди-не сиди, толку не будет. Сделай лучше так: как будем проходить деревню-ли, хутор или городок, купи чистую рубаху. Но не переодевай, а засунь за пазуху. Они всегда на чистое перебегают. Потом вынай быстрее и в костер ее.
— Надо ж как, — Эур поскреб затылок. — О таком способе еще не слыхивал.
Пока наемник тщательно расправлял и разглаживал сохнущие вещи, соскребал с них налипшую тину и ревниво осматривал подуглившуюся штанину, Тейва тихой сапой добралась до солдатского плаща и через минуту безжалостно исполосовала его. Эур обратил на нее внимание, когда было уже поздно.
— Ты что же творишь-то?!
— Обувь тебе сооружаю.
— Обувь??
— Ну да. Босиком по лесу ходить не слишком приятно, знаешь-ли.
— Все ясно, — Эур махнул рукой и уселся обратно к костру. Однако наблюдать за лесной лучницей не перестал. Та, как ни в чем не бывало, свернула остатки плаща и спрятала их к себе в мешок. Следующим движением, но уже из мешка, она явила на свет две полоски кожи. Придирчиво осмотрела их, отставив на всю длину руки, покрутила так и сяк, обмерила ладонью и решительно обкарнала узкие концы.
— Иди сюда, — она властным жестом указала Эуру на место рядом собой. Наемник глянул на нее с недоверием, но лицо девушки было совершенно непроницаемо. Он нехотя повиновался.
— Садись. Ногу давай.
— Ты чего? — нахмурился Эур.
— Ничего, сейчас увидишь. Ногу давай, говорю, — Тейва состроила мину старой бабки, разговаривающей с непонятливым внучком. — Да отряхни стопу-то.
