Отряд коммунаров и некоторые черногвардейцы успели добраться до Полог и по железной дороге отступить на Таганрог. В последних числах апреля 1918 г. в г. Таганроге в доме Федерации таганрогских анархистов нами была проведена конференция группы анархистов-коммунистов Гуляйполя, на которой наши группировки приняли ряд решений и одно из них — в первых числах июля быть в Гуляйпольском районе и вступить в борьбу с оккупантами за идеалы революции. Там наш отряд пришлось распустить. Часть бойцов влилась в большой анархический отряд Маруси Никифоровой, который, придерживаясь берега Азовского моря, с боями отходил через Бердянск, Мариуполь, Новоазовск, Таганрог на Ростов, сдерживая фронт против германцев... Я из-под Таганрога вернулся назад и скрывался до тех пор, пока не началось восстание. Махно же, видя полнейшее несогласие между партиями, через Царицын, решил попасть в Москву для встречи с ведущими анархистами, для консультации и выработки программы дальнейших действий. Он побывал в городах Поволжья, встречался с людьми, ходил, прислушивался, смотрел, взвешивал, делал выводы. В Москве он встречается с лидерами различных анархических течений — с А. Бобровым, Л. Чёрным, П. Аршиновым, И. Гроссманом и другими, участвует в дискуссиях, посещает теоретика анархо-коммунизма П. А. Кропоткина. Через Я. М. Свердлова имел встречу и беседу в Кремле с В. И. Лениным[83].
В результате встреч и наблюдений Махно пришел к выводу, что взявшие власть в руки и создавшие блок партий, большевики и левые эсеры не являются тем союзом, который необходим революции в момент столкновения труда с капиталом, государственного насилия со свободой самоуправления. В революции наблюдается застой. На нее надевают петлю все политические партии. Революция попала в западню государственности и, барахтаясь в ней, бледнеет, меркнет и, разуверяясь, становится равнодушной.
Свершенная народом революция несла в себе совершенно другое: она несла права на свободу и вольный труд, в корне разрушая всякую опеку власти над трудящимися. Понял, что свободой пользуются не народы, а партии. Не партии служат народам, а совсем наоборот. Сейчас уже в делах народа упоминается лишь его имя, а вершат дела партии. Власть взяла на себя роль определить степень революционности и законности не только отдельного человека, но и целого трудового класса, право на выявление своего разума, своей воли, своего участия в деле революции. И Махно писал из Москвы товарищам в Гуляйполе:
«Общими усилиями займемся разрушением рабского строя, чтобы вступить самим и ввести других наших братьев на путь нового строя. Организуем его на началах свободной общественности, содержание которой позволит всему, не эксплуатирующему чужого труда, населению жить свободно и независимо от государства и его чиновников, хотя бы и красных, и строить всю свою социально-общественную жизнь совершенно самостоятельно у себя на местах, в своей среде.
Да здравствует наше крестьянское и рабочее объединение!
Да здравствуют наши подсобные силы — беспартийная трудовая интеллиенция!
Да здравствует Украинская социальная революция!
Ваш Нестор Иванович, 4 июля 1918 г.»[84].
То, что творилось в Москве в верхах руководства, то есть теоретиков и пропагандистов, трудно увязывалось с практическими действиями о которых он думал.
Теоретики были, советы давали, порой исключающие друг друга, а вот чтобы возглавить практическое осуществление мечты анархизма-коммунизма, людей не было. Практическое осуществление проблемы должно было вносить жизненные поправки в теорию, а все это впервые в истории, и путь неизведан. Нужны энтузиасты. Нужна идея, которая волновала бы всех и предлагала бы то, чего еще не было, обеспечила бы раскрепощение экономическое и политическое, была бы проста и понятна всем, и достичь ее можно было не в загробном мире, а при жизни.
Махно пришел к выводу, что мировой революции может не быть, а построить анархо-коммунистическое общество в определенном районе можно.
Гуляйполе же 22 апреля 1918 г. заняли оккупанты и гайдамаки. Предатели лакейски прислуживали им, вручая списки участников самообороны и «черногвардейцев», имеющих оружие, участников раздела земель и инвентаря помещиков, лиц, нелестно высказывающих свое мнение и т. д.
