В городские дела мы не вмешивались, а под руководством С. Махно заняли Кичкасский мост через Днепр и разоружали казаков, бросивших внешний фронт и в полном вооружении идущих на Дон, превращенный царскими сановниками и генералами Калединым, Корниловым, Алексеевым в оплот контрреволюции, ставивший целью удушение революции и возрождение самодержавия и старых казачих привелегий.
Рядовые казаки охотно расставались с оружием, только просили оставить им лошадей и седла. А вот офицеры, наоборот, лошадей отдавали, а погоны и оружие — никак. Что с ними делать? Вначале просили, церемонились, а потом надоело. Как только кто заупрямится — возьмут за руки, за ноги, раскачают и — бултых в Днепр. Сколько их там было, не пересчитать!
Так прошел январь и наступил февраль восемнадцатого года.
На Украине началась немецкая оккупация. Был занят ряд крупных городов.
Противник подходил уже к Екатеринославу, и нам угрожала опасность. «Черная гвардия»была неспособна на какое-либо сопротивление, ибо, начиная от самого командира, Махно, и кончая гвардейцем, никто не знал толком, как надо обращаться с винтовкой. Вид-то у них, черногвардейцев, был страшен и суров: пулеметные ленты с патронами на плечах, за поясом торчало по два револьвера, были навешены ручные гранаты, из голенища выглядывали чеченские кинжалы. Но толку было мало. Никто не обучен. Все знающие военное дело, бросив фронт, сидели по домам.
Мы решили отправиться в Гуляйполе и там реорганизоваться. На станции Пологи от коммуниста-большевика Беленкевича[78] получили три тысячи винтовок, два вагона патронов, девять вагонов снарядов и шесть орудий.
Подъем настроения в Гуляйполе был неимоверный. Проводились ежедневные митинги, на которых выступали Б. Веретельников[79], Н. Махно, Полонский[80] и многие другие, с призывами «вооружаться для защиты свободы». Началось объединение революционных сил. Был организован полк самообороны, около 5000 хорошо вооруженных бойцов из бывших фронтовиков, командиром которого назначили Апполона Волоха. К оружию были допущены все желающие. От малого до старого стали вооружаться. Вокруг села готовили оборонительную линию. Особенно были «активны»зажиточные слои (активность их скоро проявилась в том, что они перешли на сторону наступающих оккупационно-гайдамацких войск), которые, расхитив добро помещиков, боялись, что вслед за германцами идут и сами помещики.
«Черная гвардия»прекратила свое существование, а возникла организация фронтовиков, внешне единая и дисциплинированная.
Наступал роковой для нас момент. Числа четвертого апреля пал Екатеринослав, восьмого был занят Харьков. Немцы двигались к Ростову, не заходя в Гуляйполе, как-будто там никого не было.
Пользуясь отсутствием в Гуляйполе анархического отряда, отправленного на фронт под Чаплине, бывшие офицеры А. Волох, Л. Сахно-Приходько, И. Волков, О. Соловей, Пидойма, В. Шаровский[81], Т. Бык, агроном Я. Домашенко нашли сообщников, организовали и возглавили переворот и готовились к встрече с немецко-австрийско-венгерскими оккупантами и войсками Центральной Рады. С подходом этих войск к Гуляйполю заговорщики заменили дежурную по гарнизону роту на еврейскую (центральную) роту, на которую воздействовала еврейская община, запуганная националистами. Она-то и сыграла решающую роль, произведя аресты членов революционного комитета, Совета рабочих и крестьянских депутатов, активных членов группы анархистов-коммунистов. Под вечер, — продолжал Зуйченко, — заходит в штаб Василий Шаровский[82] и говорит: «Фронтовики драться не будут и хотят вас всех арестовать. Они настаивали, чтобы я навел на штаб орудия и расстрелял вас. Я пришел об этом известить».
Лев Шнейдер, наш бывший групповик, первым ворвался в помещение бюро нашей группы, где рвал знамена, срывал со стен и топтал ногами портреты Бакунина, Кропоткина, покойного групповика Саши Семенюты.
Вошедшим в Гуляйполе оккупантам заговорщики преподнесли в дар наши орудия, пулеметы, несколько сот винтовок, а на митинге тот же Лев Шнейдер произнес гнусную речь. Но гайдамаков и это не расположило и все равно звучали лозунги: «Бей кацапов и жидов — спасай Украину!».
Махно с нами в это время не было, он находился в штабе командующего красногвардейскими отрядами Егорова.
