– Я уже попадал раз под пресс государства. Причины и следствия были несколько иными, но конечный итог один. Дичь на королевской охоте. Не знаю причин, приведших Мидуэля сюда, но могу сказать, кто ему нужен.
– Кто?
– Я. Ему нужен я‑дракон. И дичь подросла, ставки в охоте выросли.
– Не слишком ли ты много берешь на себя?
– Знаешь, я на себя ничего не беру. Оно само на меня валится как из рога изобилия.
– Из чего?
– Из бездонной сумы Нель. Я впервые обрел что‑то, что мне близко и дорого, за что готов бороться, и совсем не хочу это терять. – Орчанка молчала, она уловила, что Керр говорит о них. И он не обманул ее ожиданий и чувств: – Это вы: Тыйгу, Олаф, даже Ланирра и малыши. Мидуэль же попробует лишить меня всего этого, какую бы он благородную цель ни преследовал.
– А Фрида?
– Фрида… – Андрей взмахнул руками, словно крыльями, заметил за собой непроизвольный жест, характерный больше для дракона, чем для человека, смутился. – Я ее раз потерял. Больше я никого не хочу терять.
* * *
Лани, закрыв глаза и удобно положив голову на мягкие мешки, которые эльфы сгрузили с грифонов и побоялись забрать у бесцеремонно расположившейся на них драконы, делала вид, что спит, – на самом деле продолжала чутко прислушиваться к разговору Керра с человечьей девчонкой и ревновать. Дракона на мгновение открыла глаза, убрала пленку, посмотрела на оборотня и тут же прикинулась спящим веником, которого не касаются его дела. На какой‑то момент ей стало жаль обоих – как‑никак установившаяся ментальная связь сильно бьет по всем сторонам контакта. Одна радость, что радиус воздействия маленький, чуть больше трехсот или четырехсот метров. Керр что, совсем без мозгов в голове был, когда творил магию и делился с человечкой кровью? Или не знал о последствиях? Если подумать, то так оно и выходит, хотя для взрослого дракона‑мага… Ланирра оборвала ход своей мысли. Богини всемогущие, как она могла забыть – он стал драконом совсем недавно… Это меняет дело. Вряд ли ему рассказывали об особенностях магии на крови дракона. Старый pay, по всей видимости, знал о том, что человечка сможет определять, был ли где‑то Керр или нет. Вряд ли ему известны все тонкости, иначе он не дал бы девчонке применять «слияние стихий» и привязывать себя к дракону. Для того чтобы идти по следу, хватило бы «зова крови», глупо было будоражить драконью кровь и подхлестывать «стихиями» изменения в ауре. Влияние крови дракона само по себе сходит через семь‑восемь седмиц, в случае с человечкой придется ждать больше полугода. А если… Лани незаметно окружила себя коконом щитов воли, возводя многослойную защиту, и постаралась унять мелкую дрожь. Рари и Рури, лежавшие под расправленным крылом, заметили ее состояние и стали тереться мордашками о чешую на шее матери. Лани успокоилась, дернула хвостом, расправила второе крыло, подставляя перепонку теплым лучам солнца, зевнула и открыла глаза. Что‑то жалобно хрустнуло в мешках с поклажей…
– …Я тогда первый раз почувствовала боль.
Дракона тихо фыркнула. Конечно, почувствовала. Кровь тянется к крови, оттого и гипертрофированная чувствительность с головными болями, оттого и тянуло тебя к дракону. Ах, pay, хитер старый эльф. Человечка схватилась за виски, Керр попробовал обнять ее, но она мягко отвела его руки.
– Мне жаль…
– Я знаю, никогда не думала, что чужая боль будет рвать меня на части и я не смогу сказать, мое это чувство или нет… – На глазах попытавшейся улыбнуться пассии оборотня выступили слезы.
– Не плачь. – Керр, сделав шаг вперед, обнял девчонку. Человечка замерла в его руках словно маленькая птичка. – Фрида, клянусь тебе, я сделаю все возможное, чтобы ты не чувствовала боль…
Дракона прикрыла глаза полупрозрачной пленкой. И ведь сделает, вон как полыхнула аура, пробившись через воздвигнутые щиты. Ланирра тяжело вздохнула – она‑то строила такие радужные планы. Вот и рухнули надежды. Надо же, странная человечка владеет всего двумя стихиями, но смогла обрести ментальную привязку к полному магу – невообразимо! Похоже, что она действительно любит его, задери ее Хель!
А может, ему подсказать решение? Нет, не будет она ничего говорить – если Керр уберет связь, то ей совсем ничего не будет светить, а так не все потеряно. Пусть он не признал ее женой, но она не собирается отказываться от своего счастья. Убивать девчонку нельзя, слишком он привязан к ней, нужно что‑то другое. У нее, в отличие от человечки, есть одно преимущество – время. Дракона может позволить себе подождать и сто, и двести лет, люди и эльфы столько лет не вытерпят. Ланирра не боялась признаться себе, что «индивид» запал ей в душу и делить его с кем‑то она была не намерена. Одно дело – интрижки на стороне, – пусть будут, даже с человечками, но не настолько серьезные. У него должна быть одна жена – и совсем не человеческая самка! Ни одна дракона не потерпит в гнезде вторую хозяйку.
