Когда пришли в действие вплетенные в ковер чары, Куду и Монфу подхватили остолбеневшую Флаченду под руки и вместе с ней попятились к зарослям. Хоть и сводило скулы от горечи противоядия, они тоже поддались очарованию соткавшегося над песчаной плешью миража, который напоминал и таинственно мерцающую воду, и минорно-тягучую дивную музыку, и заросли цветущих орхидей, таких прекрасных, что душа ноет… Трижды прав был учитель Унбарх, наставлявший своих адептов, что красота – зло, и стремление к ней кого угодно доведет до погибели.
Выплеснувшийся из ковра мираж пленял изысканными переменчивыми деталями: что упустишь – никогда и нигде больше не увидишь, ни в этой жизни, ни потом. Порой среди эфемерных узоров мелькал образ Хальнора, которого теперь зовут Хантре Кайдо: еще один крючок для Тейзурга. На угрозу тот бы отреагировал, но с помощью этих чар удалось поймать его врасплох. В придачу сработало ловчее заклятье, мага по пояс оплели взметнувшиеся побеги – свитые из шерстяных нитей, вымоченных в парализующем зелье, как просветил участников заговора Куарри.
Волшебный мираж начал таять клочьями цветного тумана, и Тейзург очнулся, да было поздно. Рванулся из пут, однако вырваться не смог. И пустить в ход магию он сейчас тоже не мог, поскольку находился под действием блокирующего заклинания.
Куду и Монфу опасливо глядели на него с расстояния в десяток шагов, стоя возле кустарника и поддерживая под локти обмякшую от впечатлений бобовую ведьму. Им бы поскорее убраться в заросли: знали ведь, что ядовитая змея даже на последнем издыхании способна ужалить.
Для Монфу промедление оказалось роковым. Быстрое движение пойманного врага, в воздухе блеснуло, вслед за тем всех троих повело, и они повалились в кустарник. Флаченда вскрикнула. Куду решил, что потеряли равновесие из-за нее, и лишь потом увидел, что у Монфу из-под ключицы торчит рукоять ножа, а на заношенной рубашке в мелкую клетку расплывается кровавое пятно.
Все четыре ухмыляющихся физиономии были Венше знакомы: один из ее заклятых недругов, бывший любовничек, который потом тоже стал недругом, более-менее нейтральный Куарри, да еще Друмунда, доверенная наушница Лормы. Они наперебой спрашивали дурашливыми голосами, хорошо ли она себя чувствует. А как будешь себя чувствовать, если тебе в лодыжку капканом вцепился стиг? У амуши болевой порог куда выше, чем у людей, не то бы она могла только визжать и выть.
– Все еще служите старой мертвячке? – ухмыльнулась она в ответ. – Да неужто это так весело?
– Старая мертвячка будет рада с тобой повидаться, – не осталась в долгу Друмунда. – Сама-то кому служишь?
– Вот уж ваша дохлятина обрадуется, если узнает, что ты тоже ее так называешь!
Друмунда пнула ее в скулу с такой силой, что из травяной шевелюры Венши белесой тучей выпорхнули мотыльки, замельтешили перед лицом.
– Говори о царице с почтением!
– Мне она не царица. И никому не царица, кроме горстки бедолаг, которые до сих пор не набрались смелости от нее сбежать.
Еще один пинок.
– Пощади ее, – донесся сквозь звон в ушах голос Куарри. – Лучше притащим ее живьем на потеху Лорме.
– Что это?! – перебил его Тупто. – Эй, берегись!..
Треск кустарника, тяжелый топот. В глазах прояснилось в самый раз, чтобы увидеть, как из зарослей вывалились две громадины с алмазно сверкающими наростами на белесых мордах. Нога-колонна опустилась на скумона, не успевшего откатиться с дороги, и тот лопнул, как раздавленный бурдюк – во все стороны брызнули ошметки и темная жижа. Амуши бросились врассыпную.
Съежиться в комок, чтобы не задели… Одна из тварей Нижнего мира прошла совсем рядом – с Веншей на волосок разминулась, зато наступила на стига. Половина его туловища раскрошилась костяными обломками, но челюсти на лодыжке так и не разжались.
Главное, теперь она свободна, и прислужникам Лормы пока не до нее. Волоча онемевшую ногу с остатками стига, Венша на четвереньках поползла через заросли в ту сторону, откуда некоторое время назад слышались людские голоса.
Почуяв запах крови, она сперва решила, что «носороги» кого-то затоптали, но вскоре наткнулась на тело с торчащим из грудной клетки ножом. Понсойм Фрумонг, один из двух околдованных недотеп, с которыми якшалась Флаченда. Пока еще тепленький: сердце колотится, прерывисто дышит, из-под век мутный взгляд.
В шаге от него перекатывался туда-сюда скумон величиной с капустный кочан – то высовывал, то втягивал розоватый хоботок с зубастым зевом на конце, но преодолеть смехотворное расстояние не мог: раненого защищал амулет.
– Мы его поймали… – прохрипел Фрумонг, заметив амуши. – Помоги мне…
– А может, тебя, падаль, лучше добить? – ощерилась в ответ Венша.
Эх, и дали маху они с Тунанк Выри…
Уже потянулась, чтобы провернуть в ране нож, но тут услыхала знакомый голос:
– Демоны Хиалы, только тебя здесь не хватало!
