— Воспитанный и послушный, — невинно улыбнулся финансист, натягивая сапоги. За ними наступил черед шапки, дубленки и перчаток.
— Если это ты о себе, то да. Правда, с огромной натяжкой.
Этот выпад Миша проигнорировал. Иногда молчание — самое верное решение.
Изучив наряд друга, Рин не нашел к чему придраться и сам облачился в верхнюю одежду.
— Дай мне руку.
Соколов, не ожидая подвоха, протянул ладонь. На запястье тут же оказался застегнут наручник. Второй сковывал руку ведьмака. Финансист изучил новое "украшение". Цепь тонкая, но добротная: ни магия, ни кусачки не возьмут.
— Это что? — вопрос прозвучал изумительно спокойно.
— Наручники для перевозки особо опасных преступников, — радостно объявил Изарин. — Еле выпросил: очень ценная вещь. Под расписку выдали, — ведьмак явно гордился проделанной работой.
— Боюсь даже уточнять, зачем они, — вздохнул Михаил.
— Чтобы мы не потерялись. Все же идти иными тропами, да и там условия того, не очень.
Насчет грядущего путешествия у Соколова возникли вполне обоснованные опасения, но любопытство победило.
Колдовская дорога украсила обочины роскошными сугробами. Металл холодил кожу. Соколов подсунул под наручник рукав свитера, артефакт воспринял произведенные манипуляции с удивительным равнодушием.
— А они точно рабочие? — зачем-то спросил Миша.
— Потеряться не дадут. Гарантирую, — заверил Изарин, — а остальные свойства нам не нужны.
— Даже боюсь спрашивать, что поломалось.
— Не спрашивай, — хмыкнул ведьмак и порадовал: — Мы почти на месте.
На огромном заснеженном поле горели сотни синих костров. Огонь зарождался в сантиметрах пятнадцати от земли и тянулся ввысь. Снег падал лапатыми хлопьями, не гася, а добавляя яркости волшебному пламени. Поле напоминало океан, застывший во время шторма: вот огромный сугроб, за ним еще один, дальше клочок изумительно ровного пространства, и вновь череда прихотливо изогнутых волн. В свете синего пламени снег искрился, словно драгоценный камень, и легко выдерживал вес взрослого человека, не проваливаясь под ногами.
Рин присел около одного из костров и увлек друга за собой.
— Смотри, — шепнул ведьмак.
Синие всполохи, голубые искры… Пламя зачаровывало. Миша стянул перчатку, осторожно протянул ладонь, не замечая холода.
— Просто смотри, — одернул Изарин. — Рукавицу надень.
Соколов безропотно послушался: обстановка не располагала к спорам. Внезапно ветер затих и послышался далекий звон колокольчиков. Вокруг костра хороводом закружились разноцветные огоньки, да так быстро, что вскоре слились в одну сплошную линию и рассыпались, взлетев в небо. Колокольчики зазвучали совсем рядом. Не оставляя следов, по снежной кромке шла удивительно красивая девушка с длинными белоснежными волосами. Платье, сотканное из инея, обнимало тонкий стан, шлейф плыл в воздухе, едва-едва касаясь земли. Остановившись напротив Михаила, незнакомка улыбнулась, а потом закружилась, звонко смеясь. Ударили барабаны, юноша замер, неотрывно глядя на изящную фигурку, выводящую пируэты неизвестного танца.
Резкий порыв ветра швырнул в лицо горсть снега, вынуждая зажмуриться. Финансист мотнул головой, стряхивая снежинки, торопливо распахнул глаза. Девушка исчезла. Лишь колокольчики звенели где-то далеко, а через мгновение растворились в ночи.
— Возвращаемся, а то замерзнешь, — раздался голос Изарина.
— Мне не холодно.
— Это только кажется, — возразил ведьмак. — Идем.
— Рин, мне не холодно. Я видел девушку…
— Ты видел духа, — поправил друг. — Нам нужно идти, Ло ждет. Ты ему обещал, что отлучишься не надолго. Представь, что этот монстр сейчас творит.
Напоминание о виверне отрезвило, Михаил нехотя позволил себя увести. Лишь переступив порог дома, юноша ощутил, что и вправду замерз. Да так, что впору баню топить.
— Обратно хочешь? — отстегнув наручники, спросил Изарин. Взгляд пронизывал насквозь, амулеты, подаренные ведьмаком, предостерегающе нагрелись, доложив о применении направленных чар.
— Ты чего? — поразился Соколов.
— Вернуться хочешь?
— Нет. Я замерз как собака.
Друг облегченно выдохнул.
— Хорошо.
— И что это было? — вкрадчиво поинтересовался финансист.
— Проверка. Не все люди, увидев танец духов, возвращаются домой. Магию стихии можно сравнить с огнем для мотыльков: навредить не хочет, а они все равно сгорают.
— Вот для чего были наручники, — понял Миша.
— Я хотел показать тебе танец и костры. Я бы удержал, если что, — торопливо добавил Изарин.
— Знаю. Спасибо. Останешься?
— Нет, такая ночь только одна в году.
— Это безопасно?
— Да. Сегодня там все наши ведьмаки соберутся.
Друг попрощался и растворился в ночи. Торопливо избавившись от дубленки, финансист поставил чайник. Пока вода нагревалась, юноша плеснул в рюмку настойку калгана. За окном пел ветер, на кухню, презрев запреты, протиснулся неугомонный виверн. Михаил закутался в плед и улыбнулся. На душе было необыкновенно хорошо.
