Этот визит соправительница Сорема хотела нанести через несколько дней после родов, однако прошло почти три недели, прежде чем она смогла осуществить свою задумку.
В приемных покоях витал сладковато-приторный аромат: от тонких палочек, расставленных в углах на подставках, поднимались кольца дыма. Стены украшали вязанки трав и черепа, посреди комнаты возвышался длинный стол, заваленный свитками и колдовскими предметами, внушающими трепет или отвращение. Стулья стояли самые простые: деревянные, без мягких подушек, с причудливо и неудобно изогнутой спинкой.
От запаха закружилась голова. Ведьма коротко кивнула, приветствуя посетительницу, и махнула ладонью. Часть стены отодвинулась, освобождая проход в классическую гостиную с пушистым ковром и удобными креслами.
— Доброе утро, государыня, — поклонилась Регина. — Прошу, располагайтесь.
Имоджин села, старательно пряча удивление. Все-таки княжна очень многое не знала о жизни одаренных. В пышном черном платье, расшитом красными рунами по подолу, с поясом из звериных хвостов и костей, в просторной, светлой комнате прорицательница смотрелась странно. Будто чужеродный элемент.
Хозяйка улыбнулась уголками губ, беззвучно скользнула к шкафу и ловко потянула несколько незаметных завязок. Миг — и платье оказалось у нее в руках. Устрашающий наряд скрывал желтую блузу и зеленую юбку с кокетливыми бантиками. Последний писк моды.
— Так лучше? — поинтересовалась ведьма.
Княжна отстраненно подтвердила. После нехитрой манипуляции с костюмом одна из самых сильных ведьм Сорема помолодела лет на двадцать и со спины могла сойти за обычную женщину. Не дожидаясь вопросов и просьб, Регина произнесла клятву о неразглашении.
— У меня и у сына долг жизни перед князем Акарама, — сказала Имоджин. Голос прозвучал ровно, маска скрыла чувства, но прорицательница отчетливо уловила тревогу.
— Хотите отказаться? — спросила она бесстрастно.
Гостье стало тяжело дышать, виски сдавило. Вот так и надейся на лучшие амулеты. Впрочем, в преданности Регины княжна не сомневалась, да и мантикор на помощь не бросился.
— От таких долгов не отказываются, — твердо ответила Имоджин, — но я боюсь за сына.
Темное-синие глаза ведьмы стали абсолютно черными. Соправительнице Сорема захотелось уйти как можно дальше от злополучной комнаты, всего мгновение назад казавшейся уютной и безопасной.
— Государь Акарама, чтобы о нем не говорили, никогда не обидит женщину. Ни словом, ни делом. Ровно до того момента, пока она не перешагнет определенную черту, — тихо промолвила прорицательница. — Не становитесь у него на пути, и он не потребует вернуть долг.
— Интересы Сорема… — глухо промолвила княжна, но была прервана.
— Сколько раз за последние триста лет войска Акарама переходили нашу границу?
— Ни разу.
— А другие соседи? Молчите? Подсчитываете? Акарам не нападает первым, но за княжество и своих людей владыка темных пустошей уничтожит любого, невзирая на чины и звания. Ему не нужны чужие земли, войны или революции. К тому же сейчас в Сореме находится что-то дорогое для князя, он оберегает его, и нас заодно.
— А можно узнать… — глаза Имоджин загорелись.
— Нет, — отрезала ведьма, повеяло изморозью. — Там возведены такие запреты… Я ничего не увижу, а вот от его внимания этот интерес не укроется.
— Да, в таком случае не нужно.
— Не наживайте себе врага. Лучше забудьте, что я сказала, — приказала одаренная. Волна силы прошлась по комнате, отдавая глухой болью в висках.
— Я все поняла, — холодно обронила княжна.
Регина моргнула, чернота стала медленно отступать, уступая место исконной синеве.
— Не пытайтесь искать, вы нужны Сорему, — в этот раз предсказательница просила.
Имоджин почувствовала странную горечь. Безумно захотелось к сыну. Прижать к груди, ощутить тепло. Ее солнце, долгожданная отрада… Вот только работы у молодой женщины не убавилось. Сколько пройдет: пять, десять лет, прежде чем Авриэлю можно будет доверить княжество? О том, что этот день может никогда не наступить, Имоджин старалась не думать. Она сильная и со всем справится. Сохранит семью, воспитает сына и… брата. А если ведьма права, и хозяин темных пустошей не потребует вернуть долг — и вовсе будет самой счастливой на свете.
Княжество Акарам,
вторая неделя просинца 69-й год
Давно доказано, что слова и мысли оказывают воздействие на реальность. Разговор о том, что следовало повременить с беременностью, остался в прошлом, однако замок услышал, а вместе с ним и Акарам.
За окном бушевал ветер, закрыв лик яснооких звезд, в кабинете мирно горели осветительные шары. Ян разбирал письма, его супруга листала сборник законов.
— Слышишь? — вдруг спросил князь.
— Нет, ничего, — отозвалась жена, откладывая книгу.
— Идем, родная, — пригласил владыка темных пустошей, счастливо улыбнувшись.
