– Не исключено, конечно, – с сомнением произнесла миссис Плейфер. – Но полицейские, похоже, отнеслись к ним серьезно. Они пока что не сообщают газетчикам о новых свидетелях. И они… гм… пристально наблюдают за мистером Уисмутом, это совершенно точно.
На сей раз Фрэнсис ничего не смогла ответить. Вчера миссис Дезборо говорила, что полицейские многое скрывают от прессы, и Фрэнсис не поверила. Но если они и впрямь ведут какую-то хитрую игру, если строят тайные планы и смотрят в оба… Если и впрямь подозревают Чарли!..
Мать нервно заерзала в кресле:
– Дикость какая-то. Никто ведь, надеюсь, всерьез не думает, что мистер Уисмут имеет отношение к смерти мистера Барбера? Милый, славный мистер Уисмут? Они двое были большие друзья. Всю войну прошли вместе. Нет, не верю.
– Ну,
– Но зачем бы он пошел на такое злодейство?
– А что инспектор говорил Фрэнсис? Что, возможно, убийца хотел убрать мистера Барбера со своего пути.
– Да, но почему?
– Не хотелось бы выступать в роли доморощенного детектива, но… – Миссис Плейфер опять тщательно подбирала слова. – Подумай сама. С одной стороны, у нас имеется мистер Уисмут, который проводит много времени с мистером Барбером и его женой. А с другой стороны… ну, сама жена. Чрезвычайно привлекательная женщина, очень необычная. И ты же неоднократно говорила, что супруги не ладили между собой.
Фрэнсис скорее почувствовала, чем увидела ошеломленный взгляд матери, и не нашла в себе сил на него ответить. Не так ли думают и полицейские? Может, у них с самого начала возникла такая мысль? Она принялась вспоминать отдельные моменты своего общения с инспектором, странные вопросы про Лилиану, про Чарли…
Она повернулась к миссис Плейфер:
– Вы упоминали об этом в разговоре с мистером Самсоном или с Пэтти? О том, что Лилиана и Леонард не ладили?
Миссис Плейфер моргнула, озадаченная ее тоном:
– Я… я не помню.
Фрэнсис еще пару секунд сидела неподвижно, потом порывисто встала:
– Глупости! Полная чепуха! Что именно, по-вашему, могла сделать Лилиана? В пятницу она весь вечер была здесь, со мной.
Миссис Плейфер оторопела:
– Помилуй, да никто и не обвиняет миссис Барбер. Я лично считаю, что она вообще ни при чем.
– Считаете ли?
– Да… да, безусловно. Но разве нельзя предположить, что мистер Уисмут питал к ней тайную страсть? Я знаю, Фрэнсис, что ты тепло относишься к миссис Барбер. Но давай смотреть правде в глаза. Мужчины не убивают друг друга без всякой причины.
– Неужели? А по-моему, они постоянно этим занимаются. Совсем недавно закончилась война, где мужчины только и делали, что убивали друг друга. Эрик, Ноэль, Джон-Артур – из-за чего они были убиты? Да не из-за чего – из-за чужих амбиций и лжи! И кто протестовал против всего этого? Не вы и не моя мать! А теперь один-единственный человек лишился жизни, и все бросаются строить нелепейшие предположения…
Миссис Плейфер смотрела на нее в крайнем изумлении:
– О господи, Фрэнсис!..
– Это вам не роман Эдгара Уоллеса[19]. Если мы станем слушать похвальбы полицейских, сплетни прислуги…
Она вся дрожала и не могла продолжать.
– Фрэнсис, пожалуйста, сядь, – попросила мать.
Но Фрэнсис чувствовала, что если сядет – тотчас же снова вскочит. Она подошла к камину и положила руку на каминную полку: хоть какая-то твердая опора.
После неловкого молчания миссис Плейфер по-птичьи дернула головой и плечом:
– Да, разумеется, ты расстроена. Да, это страшное потрясение для всех, кто так или иначе связан с трагическим происшествием. Да, человек лишился жизни, причем явно не естественным путем. Но я не понимаю, при чем здесь война. Хотя нет… – Голос ее зазвучал резче. – Я прекрасно понимаю, при чем здесь война, и твоя мать, полагаю, тоже понимает. Война забрала наших лучших мужчин. Говорить так не положено, но я все же скажу. Война забрала наших лучших мужчин, а вместе с ними исчезли всякие понятия о порядке и законе… – Она подалась вперед в своем кресле. –
И опять Фрэнсис не смогла ответить. Она по-прежнему держала руку на каминной полке, не желая отнимать ладонь от прохладного твердого мрамора. Подняв голову, она уставилась на свое отражение в зеркале над камином и сказала себе: «Успокойся! Бога ради! Ты же выдаешь себя!»
Немного переместив взгляд, она встретилась в зеркале глазами с матерью. Мать наблюдала за ней с несчастным, сконфуженным видом – но было в ее лице еще что-то странное… да-да, то самое сомнение, тот самый страх…
Фрэнсис круто отвернулась от зеркала:
– Простите меня, миссис Плейфер.
Она пересекла комнату и встала у окна на улицу, неподвижно в него глядя.
Но теперь между всеми ними возникла неловкость. Еще какое-то время мать и миссис Плейфер приглушенно переговаривались, потом Фрэнсис услышала движение за спиной и, повернувшись, увидела, что обе поднялись на ноги и гостья надевает пальто, застегивает цепочку лисьего воротника.
