Она продолжала в том же духе, приводя довод за доводом, – и говорила настолько уверенным тоном, до странного похожим на тон самого инспектора, что Фрэнсис вдруг снова воспрянула духом, как в воскресенье, когда слушала рассуждения Кемпа. Да какая вообще разница, кем представляется им преступник – грубым мужланом или разозленным лавочником? Главное, чтобы никто не подумал про них с Лилианой. Главное, чтобы никому не пришло в голову, что они могли стащить мертвого Леонарда по лестнице и пронести через сад в проулок… Фрэнсис вспомнила, как уходила прочь от него, лежащего там, в темноте. Как закрывала за собой калитку. А следом невольно явилась другая мысль – будто шепот, приглушенный ладонью.
Она поспешно прогнала эту мысль, но легкая эйфория не проходила. Фрэнсис откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза, пока миссис Плейфер излагала свои планы.
Вечером, после чаепития, она вернулась, и на сей раз вид имела подавленный, совсем для нее не характерный. Да, она навестила мистера Самсона, сказала миссис Плейфер. Он был не прочь поговорить с ней о деле, строго конфиденциально. Еще она порасспрашивала свою горничную, Пэтти.
– Пэтти? – недоуменно переспросила Фрэнсис.
– Ее племянница живет в Брикстоне и помолвлена с местным констеблем. Так вот он кое-что сболтнул ей ненароком.
Фрэнсис не поверила своим ушам:
– Вы прямо как мистер Лэмб! Он утверждает, что Леонарда убил какой-то рассерженный бакалейщик. В таком случае мы с мамой будем следующими в списке подозреваемых.
– Ах, Фрэнсис, перестань, – устало запротестовала мать.
– Ну, он хорошо осведомлен, этот парень, – продолжала миссис Плейфер. – Пэтти очень высокого мнения о нем. И видите ли какое дело… и он, и мистер Самсон… – Она смущенно замялась. – Это стало для меня полной неожиданностью, доложу я вам. В общем, оба они высказываются примерно в одном духе. Оба довольно ясно намекают… гм… что в этой истории что-то нечисто.
Фрэнсис уставилась на нее:
– Что значит «нечисто»?
Миссис Плейфер опять замялась – очевидно, старательно подбирая слова.
– Ну… во-первых, предположительно мистер Барбер провел вечер пятницы со своим другом, мистером… как его имя?
– Уисмут.
– С мистером Уисмутом, да. Предположительно они шатались из бара в бар, напиваясь до безобразия. Но полицейские обошли все до единого питейные заведения в Сити, показывая фотографии обоих мужчин, и ни один бармен их не вспомнил. Вдобавок полицейский врач, мистер Палмер, производивший вскрытие, проверил кровь мистера Барбера на алкоголь и обнаружил лишь очень малое его количество – эквивалентное половине бокала пива. Выглядит странно, вы не находите?
Фрэнсис ответила не сразу.
– Ну, значит, пил один только мистер Уисмут.
– Да, возможно, – согласилась миссис Плейфер. – Но вот что самое странное. Вчера вечером в полицию явились мужчина и девушка, которые утверждают, что в пятницу вечером слышали какой-то шум в проулке и…
При этих словах Фрэнсис словно током шарахнуло. Она начала краснеть – ужасное чувство, ничего похожего на обычное смущение: щеки горели, как ошпаренные кипятком. Миссис Плейфер, заметив и неверно истолковав ее состояние, сказала:
– Да, даже представить страшно. Так вот, девушка работает служанкой в одном из домов неподалеку. Она выскользнула на улицу без ведома хозяев – испорченная девица, надо думать, но от этого никому не легче. Она ничего не
Кровь шумела у Фрэнсис в ушах. Подумать только, что все время, пока они с Лилианой, пыхтя, тащили в темноте тело Леонарда, пока она одергивала и поправляла одежду на нем – все это время меньше чем в пятидесяти ярдах от них стояла в обнимку эта парочка, эта зловещая влюбленная парочка…
– Должно быть, они ошибаются, – сказала Фрэнсис, усилием воли пытаясь согнать с лица жаркую краску. – Что бы они ни слышали, – скорее всего, там действительно была еще одна парочка. Я сама тысячу раз видела в проулке таких вот воркующих голубков. А может, им все примерещилось – или они просто лгут развлечения ради.
