— Ну, так бабушка сказала, — и в этот миг раздался звонок на урок. — Забодал, короче, как козлы бодают, не знаешь, что ли.
— Все выучили басню, которую я задавала? — спросила учительница, уткнувшись в классный журнал.
Алёша чувствовал себя уверенно, уж он басню "Квартет" выучил на пятёрку.
Именно его, как по заказу, и вызвала учительница к доске.
— Проказница-мартышка, осёл, козёл, да бородатый мишка затеяли сыграть квартет, — громко продекламировал Алёша.
И тут по непонятной для него причине все ребята в классе расхохотались.
— Давай сначала, — тоже почему-то улыбаясь, предложила учительница.
— Проказница-мартышка, осёл, козёл, да бородатый мишка затеяли сыграть квартет, — снова продекламировал Алёша.
— Так, это уже не смешно, — строго прервала его учительница. — Скажи честно, ты выучил задание?
— Конечно, выучил, — признался Алёша, хотя сам уже начал сомневаться в этом, потому что класс продолжал дружно смеяться.
— Тогда читай точно по тексту, — приказала учительница. — И не забывай, что ты не в цирке.
— Я не забываю, — с обидой в голосе тихо произнёс Алёша и снова, в третий раз уже, у него получился бородатый мишка.
Дальше учительница ничего слушать не стала. Заподозрив, видимо, что-то неладное в поведении своего третьеклассника, она спокойно усадила его на место без оценки ответа.
Потом, правда, быстренько всё прояснилось. Когда Алёша узнал, как он неумышленно, просто оговорившись, переделал самого дедушку Крылова. А всё из-за этого Димки с его бородатым козлом.
1971 год. У нас с братом умерла бабушка, было ей почти восемьдесят. Жила она когда-то в Питере и, если верить ей, то она даже с Лениным встречалась, в Смольном. Вспоминала его и плакала при этом почему-то. Помню, особо отмечала, что вождь был невысокого роста, чуть выше неё — метра полтора с кепкой, как говорят. И всё причитала, качая головой: "Хороший человек был".
Но не о том речь. Мне было двадцать один, а брату девятнадцать. Я работал в учреждении культуры простым инструктором, а брат на крупном оборонном заводе электриком. По нынешним временам — ну кто мы такие? Никто, самые обычные люди, пацаны ещё, можно сказать, ни связей, ни положения, только жизнь самостоятельную начинали. Москва — город большой, а мы в нём — одни из миллионов.
Однако… Я лишь заикнулся на работе, что у меня умерла бабушка, похороны в такой-то день, и мне сразу, без лишней волокиты, выделили автобус. А брату сказали, что выделят бригаду с машиной. Бабушка у нас тоже была самой обычной пенсионеркой. Выдающихся заслуг перед государством у неё не было, и никто из посторонних о ней ничего не знал. Но никаких подтверждающих документов о том, что она наша и что она действительно умерла, мы своим начальникам не предоставляли.
И вот похороны. Декабрь. На улице минус тридцать! "Мой" автобус с утра у дома, а "машина брата" задерживается. Полдень уже. Ну, думаем, обманули. Вдруг, чувствуем и слышим, дорога задрожала. Видим, к дому подъезжает громадный военного образца грузовик с колёсами, почти такими же, как у трактора "Беларус". И шесть мужиков в кузове стоят за кабиной. Поздоровались с братом и спрашивают: "Ну, где бабуля?". Оказывается, они до прибытия по указанному адресу могилу на кладбище копали…
Похоронили мы нашу бабушку достойно. Родственников и других, ещё живых бабушек, после поминок развезли на автобусе по домам. Мужики-помощники, что с завода, славно выпили и закусили, даже песни попели. Короче, всё получилось как-то ладно, по-человечески. Несмотря на крепкий мороз и мелкие материальные затраты. Никаких официально отгулов на день похорон никто нам с братом не оформлял, и ни копейки из своих зарплат мы за невыход на работу никому не компенсировали…
Давно это было, очень давно. Но помнится с каким-то щемящим умилением и светлой грустью до сих пор. Попутно и время минувшее вспоминается. Но так, что не хочется сравнивать при этом некий социализм с неким капитализмом и рассуждать, а были ли они или есть в российской истории и что из них лучше. Но жизни-то реальные в разные времена, сейчас и тогда, сравнить можно. Без политических россказней. Бабушка-то наша реально умерла, и "культурный" автобус, и рабочие на грузовике с известного на всю страну завода реально были. И мы с братом реально чувствовали себя тогда вполне уже взрослыми и вроде как уважаемыми людьми. За спиной у каждого из нас вроде как реальный коллектив был, и реальные товарищи были, если позволите. И многие из наших товарищей тоже могли тогда без разорительных хлопот, с честью и приличием, похоронить своих бабушек. Жаль только, что через двадцать лет мы всем народом свою страну так же достойно похоронить не сумели.