Неискушенная в таких делах публика была поражена. Все видели, что никакого подвоха тут нет. Парень действительно погрузился в гипнотический сон с непосредственным восприятием внушений с моей стороны. Конечно, нашлись сразу шутники, которые начали советовать мне снять с него штаны, поставить на колени, заставить ползать и проделать с ним прочие смехотворные манипуляции. Но мне было совсем не до смешков. Я никого толком не слышал, а думал лишь о том, как вывести испытуемого из этого самого сна.
До сих пор рад тому, что всё завершилось благополучно. Я досчитал до десяти, прерывая счёт картинками пробуждения. Но этого оказалось мало. Пришлось считать дальше, украшая процесс новыми ощущениями выхода в реальность. Хорошо, что я ни разу не сбился и не заикнулся. На счёте двадцать парень проснулся, очумело взглянул на всех и направился к выходу. Я только успел спросить его, помнит ли он что-нибудь. Он отрицательно покачал головой и признался, что вообще не заметил, как уснул. На том всё и закончилось. Больше я никогда ничего подобного не проделывал. Хотя мог, наверно, совершенствуя такие навыки.
Однако, я не только об этом случае, как таковом. А о том ещё, почему же всё-таки нормальный с виду парень попал в подневольное гипнотическое подчинение. Полагаю, что на моём месте и на его месте мог быть кто угодно. Как персонально, так и коллективно. Наверное, все мы делимся в разнообразных формах и проявлениях на тех, кто внушает, гипнотизирует, и на тех, кто спит или полудремлет с несамостоятельным восприятием происходящего. Чтобы жить в реальном мире и не подчиняться чужим командам, нельзя никого и ничего принимать просто на веру. А мы все, в большинстве своём, принимаем. Вот и ползаем зачастую без штанов и на карачках. Сами при этом смеёмся и других потешаем. Да ладно, просто смеёмся, а то ещё и в драку лезем под влиянием веры в кого-то или во что-то.
В кабинете отдела полиции Китай-город двое, молодой полицейский и пьяный гражданин пожилого возраста.
— Ну что, мужик, давай поговорим?
— Давайте, только сначала выпьем.
— Нет, давай поговорим, а потом выпьем, может быть.
— Да кто же так в Москве работает?
— Я так работаю.
— А наоборот не пробовали?
— Не твоё дело.
— А, если не моё, чего тогда говорить?
— Для протокола.
— Так вы писать будете?
— Буду.
— Ну, пишите.
— Итак, что ты сказал потерпевшим?
— Сказал, что мужик сказал-мужик выпил.
— А потом?
— Сказал, что мужик выпил-мужик сказал.
— И что ты сказал?
— Сказал, что все говорят.
— А что все говорят?
— А то вы не знаете.
— Не знаю.
— Сказал, что они говорят.
— Кто они?
— Мужики.
— Какие мужики?
— Которые говорят, что мужик сказал-мужик выпил.
— А потом мужик выпил-мужик сказал, так что ли?
— Так точно.
— Ты уже это говорил.
— И ещё скажу.
— А я ещё раз спрашиваю, что ты сказал потерпевшим?
— А то вы не знаете.
— Не знаю, скажи.
— Так я же уже сказал.
— Да что ты сказал-то?
— Давайте выпьем, потом скажу.
— А без выпивки не скажешь?
— Не скажу.
— А что я в протокол должен записать?
— Не знаю. Я уже столько наговорил, а вы не пишете.
— А чего писать-то, хрыч старый?
— Это вы уже сами должны знать.
— Что я должен знать?
— А вы не понимаете?
— Не понимаю.
— А поговорить хотите?
— Хочу.
— Ну вот, когда работать научитесь, тогда и поговорим.
На том допрос и закончился.