Но когда муж заводит об этом речь, Клава и слушать не хочет. Работа — семье не помеха. И с какой это стати она должна оставить свой «Уралец» сейчас, когда ее экипажу поручена вскрыша Ново-Бакальского рудника, который уже через два-три года даст домнам Урала богатейшую руду!
Экипаж экскаватора подобрался просто замечательный. Долгое время Клава работала вместе с «дядей Никанором» — Куровым, одним из лучших машинистов рудоуправления. Частенько ей также приходилось принимать смену у Ивана Сырцева. У него на машине девчонкой из горпромуча она проходила первую производственную практику. Ну, а Ваня Токарев сам не так давно был помощником у машиниста экскаватора Шевкуновой. Позднее экипаж обновился. На 28-м, кроме Курова, стали работать Александр Корнев, Алексей Зайцев, сильные, здоровые люди, ветераны горного дела.
«Три богатыря и одна Клава», — шутят на Бакале по поводу машинистов, обслуживающих четырехкубовый «Уралец» № 28. Впрочем, в работе Клава никогда не отставала от своих товарищей. Наоборот, зачастую опережала и опережает их.
Клаву часто спрашивают: а не трудно ли ей, женщине, матери двух детей, работать машинистом экскаватора? Спрашивали ее об этом и делегаты и зарубежные гости XXI съезда, с которыми ей пришлось разговаривать.
— Нет, не трудно, — отвечала Клава, — экскаватор, на котором я работаю, умная и послушная машина. Работать на ней — одно удовольствие. Но, конечно, мы, горняки, мечтаем о еще более совершенных мощных механизмах. Хорошо бы, скажем, управлять экскаватором с ковшом емкостью 15, а еще лучше — 50 кубометров! Первая из таких машин уже создана, а вторая создается, и в этой семилетке, наверное, поступит на вооружение горняков. Это будет замечательно! Ведь только у нас на Бакале за семь лет предстоит увеличить добычу железной руды почти в два раза. В развитие наших рудников за семилетку намечено вложить более полутора миллиардов рублей — во много раз больше, чем за все 140 дореволюционных лет их существования. И каждый из нас, горняков, уже сейчас думает о том, как бы побыстрее выполнить семилетку, дать побольше руды металлургам. А металл — основа могущества Родины!
Но семилетка — это не только рост выпуска металла. Это изобилие хлеба и других продуктов, новое повышение заработной платы всем трудящимся, пенсий для наших славных стариков, новый расцвет образования, отдельные квартиры для каждой семьи, самый короткий рабочий день. И еще одно, особенно дорогое для нас, женщин-матерей: семилетка — это мир. И Клавдия Шевкунова, как все матери — русские, китаянки, американки, француженки и другие, — больше всего хочет, чтоб дети росли, не зная горя и ужасов войны. Успешное выполнение семилетки сделает нашу страну еще могущественнее, поможет еще больше укрепить мир и дружбу между народами. Разве может в такое время советская женщина, коммунистка, покинуть свой трудовой пост?
Ранним утром по залитой солнцем улице идет невысокая женщина, одна из многих тружениц горняцкого города. На ней удобный комбинезон. Из-под кожаного шлема видна прядка каштановых волос. Она проходит мимо кинотеатра, новых домов, мимо памятника В. И. Ленину. Встречные — старые и молодые — улыбаются ей, как давней знакомой. Знатный машинист экскаватора Клавдия Прокопьевна Шевкунова идет на смену.
Впрочем, на Бакале все зовут ее просто Клава…
Вера Хрущева никогда не любила ровного спокойного течения жизни. Девочкой она увлекалась стремительными мальчишескими играми, любила далекие лыжные прогулки, а по вечерам или часами пела с подружками веселые и грустные песенки, или зачитывалась книгами о сильных, мужественных людях. Мечтала — станет взрослой, непременно отправится в какое-нибудь далекое путешествие.
Но путешествовать Вере не пришлось. Окончив семилетку, она приехала в Челябинск к сестре и, не раздумывая, поступила съемщицей на кирпичный завод № 1. Успевала работать, учиться в школе рабочей молодежи, бегать на лыжах и выступать в концертах заводской самодеятельности с лирическими песнями. Хорошо пела, проникновенно.
Подругам своим часто говорила:
— Хочу на целину, девочки. Кинофильмы про целинников смотрела, в газетах о них читала, теперь хочу испробовать, какая она, жизнь, на целине.
Как-то подошла к секретарю заводского комитета комсомола Лине Карельской, оправила кудрявые золотистые волосы, чуть прищурила глаза, синие, проницательные.
— Может, в райкоме услышишь, добровольцы понадобятся в целинные совхозы, уж ты, пожалуйста, обо мне не забудь.
И Лина не забыла. Случилось это как раз гид назад, весна на Урале еще не вступила в свои права.
В тот день Вера примчалась в общежитие необычайно оживленная, смяла в руках пушистую шапку-ушанку, расстегнула пальто и прямо с порога с вопросом:
— Угадайте, девочки, почему сегодня я такая веселая?
— Небось, разряд повысили, — предположил кто-то.
— Нет!
— С парнем хорошим познакомилась.
— Нет, нет, нет!
— Не терзай же душу, говори.