— Позвольте, и я с вами, — попросился Фпдя.
— А съездишь нагайкой, ежели будут на людей наезжать? — спросил Сергей Васильевич.
— Кого велите — всякого излупцую!
Пухов и два будочника стояли по местам, и катанье шло чинно и неторопливо. Вдоль домов прогуливались разодетые обыватели, перекликаясь с ездоками. Сергей Васильевич с Федором сделали рысью два полных круга, потом встали на углу Козловской и Соломенской улиц и пропускали мимо себя катающихся. Знакомые купцы и чиновники подходили к городничему с расспросами про вчерашнее происшествие. Начало смеркаться. Федя в своей щегольской поддевочке ежился от холода, стало прохватывать и Непейцына.
— Ну, поехали домой! — приказал Сергей Васильевич.
Они только что тронулись навстречу веренице саней, как впереди раздались крики. Прямо на них, обгоняя и тесня катающихся, неслись сани.
— Собьют нас, Сергей Васильевич! — испуганно крикнул Федор.
— Въезжай на мостки! — приказал городничий.
Едва поспели заставить коней взойти в толпу расступившихся обывателей, на дощатый тротуар, как сани стремглав пронеслись мимо.
— Стой! Стой, тебе говорят! — закричал что было силы Сергей Васильевич, устремляясь следом.
От этого окрика кучер натянул было вожжи, но седок в бекеше с рыжим меховым воротником и такой же шапке, оглянувшись на преследователя, визгнул высоким тенором:
— Гони! Гони, Сенька!
Сани снова рванулись вперед, и Непейцын, не помня себя от гнева, помчался карьером за ними.
— Ах, гони! — кричал он. — Ну так на ж тебе, на! — И, поравнявшись с санями, начал полосовать нагайкой рыжую шапку.
Соседний седок в бобрах склонился вперед, поспешно поднимая воротник, но вот и его хлестнула раз, другой, третий чья-то плеть — хлестнула сильно, с оттяжкой, так что клочья меха взлетели в воздух.
— Бей их, разбойников! — кричал городничий диким голосом.
Избиение продолжалось всего несколько минут, за которые оба седока потеряли шапки и сползли на дно саней под полость. Но Матвеев ухитрился скрыться там вовсе, а человек в бобрах — это был Квасов — оказался столь тучен, что над краем полости продолжала торчать макушка его головы, прикрываемая от ударов руками.
Тут впереди закричало несколько голосов, и Непейцын увидел перегородившие дорогу дровни. Кучер натянул вожжи, в ту же минуту что-то заскрежетало, сани перевернулись, и седоки вывалились под ноги Голубя. Виной тому была каменная тумба перед купеческим домом, на которую налетел санный полоз. Пухов и будочники, устроившие преграду из вывезенных с соседнего двора пустых дровней, бросились к лежащим на земле. Человек с рыжим воротником поднялся сам. Кроме ударов по голове, от которых над бровью показалась кровь, он не получил повреждений. Квасов встал с трудом. Лицо его было бледно, он стонал:
— Ох, рука, ох, бок!.. Убили, убили меня!
— Отвезти домой, вызвать лекаря! — приказал городничий. — А сего в холодную!
— Меня нельзя в холодную, я чин имею! — кричал рыжий воротник. — Я из другой губернии!
— Детей давить в любой губернии нельзя! — ответил Непейцын.
— Я жаловаться буду!
— Сначала ночку в арестантской посидите! — бросил Сергей Васильевич и поехал к дому. — Здорово ты Квасова нахлестывал. Где только научился? — сказал он трусившему рядом Феде.
— То не я, Сергей Васильевич, я и разу хлестнуть не сумел.
— А кто же? Что ты мелешь?
— Да Григорий же. Как вы впервой ударили, он сряду тут оказался и давай Квасова молотить. Верно, что лихо бьет…
— Откуда же он взялся и куда делся?
— Откуда, не знаю, а как кувырнулись сани, то он коня кругом да скоком обратно…
Григорий стоял на их крыльце, у которого только что привязал донца.
— За шкатулкой прислали, — пояснил он. — А ключ-то, Семен Степанович сказали, в вашем кармане. Вот и поехал вас искать, да сподобился огреть разок-другой недруга своего… Мы нонче, Сергей Васильевич, уезжаем, так ежели меня отыскивать станут для ответа за нонешнее, так пусть в Одессу-город пишут…
— Навряд разберется, кто его хлестал, — сказал Непейцын.
— Ладно, коли так…
Вынув из шкатулки свои деньги и бумаги, Сергей Васильевич отдал ее Григорию. Они обнялись и простились.
Выслушав рассказ о происшествии, многоопытный Семен Степанович сказал:
— Тотчас составь протокол об аресте Матвеева за скачку на публичном гулянье и за ослушание приказам полиции остановиться, упомянув об изувеченной им Антоновой и дай подписать нескольким свидетелям, а главное, самому виновнику. Ежели сряду не подпишет, опять его в холодную для вразумления, а ежели сдастся, то лошадей подать — и чтоб прямо из города, к Квасову не заезжая, да чтоб квартальный до заставы проводил.
— Не решили бы, что боюсь их с Квасовым, — заметил городничий.
— Матвеев ничего сейчас не сообразит, потому что уже перемерз и побоями унижен, а встречу их надобно предотвратить. Неприятностей тебе от Квасова еще не обобраться, ежели, конечно, откупщик захочет за своих приказчиков вступиться.