Я безумно боюсь золотистого пленаВаших медно-змеиных волос,Я влюблен в Ваше тонкое имя «Ирена»И в следы Ваших слез.Я влюблен в Ваши гордые польские руки,В эту кровь голубых королей,В эту бледность лица, до восторга, до мукиОбожженного песней моей.Разве можно забыть эти детские плечи,Этот горький, заплаканный рот,И акцент Вашей польской изысканной речи,И ресниц утомленных полет?А крылатые брови? А лоб Беатриче?А весна в повороте лица?..О, как трудно любить в этом мире приличий,О, как больно любить без конца!И бледнеть, и терпеть, и не сметь увлекаться,И, зажав свое сердце в руке.Осторожно уйти, навсегда отказатьсяИ еще улыбаться в тоске.Не могу, не хочу, наконец— не желаю!И, приветствуя радостный плен,Я со сцены Вам сердце, как мячик, бросаю.Ну, ловите, принцесса Ирен!ПРИНЦЕССА МАЛЕНМне так стыдно за Вас. Мне и больно и жутко.Мне не хочется верить такому концу.Из «Принцессы Мален», вдохновенной и чуткой,Превратиться в такую слепую овцу!Он Вас так искалечил! Тупой и упорный.Как «прилично» подстриг он цветы Ваших грез!Что осталось от Вас, Ваших шуток задорных,Ваших милых ошибок, улыбок и слез!Он Вас так обезличил! Он все Ваши мыслиПерекрасил в какой-то безрадостный цвет.Как увяли слова! Как бессильно повислиВаши робкие «Да», Ваши гордые «Нет»!Это грустно до слез. И смешно, к сожаленью,Что из «Розы поэта»— и это не лесть —Этот добрый кретин просто сварит варенье.Спрячет в шкаф и зимой будет медленно есть.Одного он не знает: чем сон непробудней.Тем светлей пробужденье, тем ярче гроза.Я спокойно крещу Ваши серые будни.Ваше тихое имя целую в глаза.
1920
Константинополь
ДЖИОКОНДАЯ люблю Вас тепло и внимательно.Так, как любят ушедших невест.Для меня это так обязательно,То, что Вы мне надели свой крест.Почему Вас зовут Джиокондою?Это как-то не тонко о Вас.Я в Вас чувствую строгость иконнуюОт широко расставленных глаз.Я в Вас вижу «Царицу Небесную»,Богородицу волжских скитов,«Несказанную радость» чудеснуюНаших русских дремучих лесов.И любовь мою тихо и бережноЯ несу, как из церкви свечу.Разве счастья словами измеришь дно?Сам себе улыбнусь. И молчу.Так не хочется скомкать поспешностьюНаш стыдливый и робкий роман.Да хранит Вас Господь с Вашей внешностьюОт меня, от любви и от ран.
