Варька только отмахнулась. Не оглядываясь, сказала:
– Полезай в телегу, поспи. Доедем до Деричева, тут всего две версты, а там распряжём. Точно знаешь, что не погонят вслед?
– Может, и погонят… в Серпухов. Даже если кто вас и видал - ты же с большака свернула, а там ищи ветра в поле… - Илья, догоняя телегу, говорил всё медленнее, то и дело зевая: напряжение уже отпускало, наваливалась усталость после целой ночи, проведённой в седле. Вороные послушно шли за ним в поводу. Илья привязал их позади телеги. Подошёл к сестре, уже сидящей на передке и молча разбирающей вожжи. Немного виновато спросил:
– Взаправду посидишь до Деричева? Я б тебя подменил, но, боюсь, так кулём под колёса и свалюсь.
– Иди спать! - свирепо сказала Варька, хватая кнут. Илья смущённо улыбнулся, подождал, пока телега проползёт мимо него, и вскочил в неё на ходу.
Настя сидела на подушках. Увидев мужа, она через силу улыбнулась, подвинулась:
– Ложись.
– Ну, что ты, Настька? - Илья растянулся на старой перине, закинув руки за голову. - Что с тобой, девочка? Бог удачу послал, такое дело сделали… Всё, что хочешь, тебе теперь купить можно! На свадьбе у Мотьки красивей всех будешь! Что хочешь, - кольцо, серьги? Говори!
– Ничего не хочу. Ложись.
– И ты ложись!
– Весь в репьях, как в медалях… Лежи, не дёргайся! - выпутывая колючие комки из волос мужа, Настя старалась говорить сердито, но голос дрожал, слёзы ползли по лицу, падая на разгорячённый лоб Ильи, и он не решался их вытирать. Настя ещё не выбрала последний репей, - а Илья уже спал, запрокинув лохматую голову и улыбаясь во сне.
До Смоленска добирались десять дней. Илья ругался, гнал ни в чём не повинных гнедых, орал на Варьку, поднимал всех до рассвета и останавливал лошадей уже в полной темноте, - и ничего не помогло. Они опоздали: табор уже уехал из деревни, где обычно зимовал, и тронулся в путь. Немного утешило Илью только одно: деревенские рассказали, что свадьбы цыгане играть не стали, уговорившись справить её под Рославлем.
– Да за каким нечистым их в Рославль-то понесло?! - не мог успокоиться Илья. - Каким там мёдом намазано? Из ума они выжили, что ли?
– Каждый год ведь так ездили… - напомнила Варька. Лучше бы не напоминала.
– А ты молчи! Из-за тебя всё! То ей на ярмарку надо, то ей в село надо, то ей кофту какую-то, то ей ещё чёрта лысого… Вот как брошу вас посредь дороги да верхом уеду! Да чтоб я да к Мотьке на свадьбу да из-за бабья опоздал?! Он мне до гроба не простит и прав будет!
И на ярмарку, и кофту нужно было не Варьке, а Насте, и та всё время порывалась сказать мужу об этом, но посмеивающаяся в кулак Варька украдкой дёргала её за рукав, вынуждая молчать. Когда Илья, вволю наоравшись, плюнул на дорогу, вспрыгнул на передок и завертел кнутом над спинами гнедых, она шепнула расстроенной Насте:
– Ну, что ты суешься-то? Не будет ничего… Знаешь, как чёрт кошку стриг? - шуму много, а шерсти мало. Илья, если по-настоящему злой, молчит, как каменный. Вон, когда ты за него замуж не шла, он за всю зиму пяти слов не сказал… Эй,
– А по мне, так и оставайтесь, толку с вас… - донеслось с телеги. Варька с Настей переглянулись, засмеялись и побежали взапуски вслед за скрипящей и раскачивающейся колымагой.
Вороную кобылу Илья продал на смоленском рынке, продал быстро и за хорошие деньги. У Насти появились две новые юбки, золотые серьги, шёлковый красный платок и настоящая персидская шаль из переливающейся ткани, про которую Илья с гордостью говорил: "Полкобылы на неё одну ушло!" Теперь было не стыдно ехать и на свадьбу. Подарок - вороной жеребец - бодро бежал за телегой, и Илья уже поглядывал на него с сожалением. Варька шутила:
"До Рославля Илью жаба задушит, не отдаст, сам ездить будет." "Не дождёшься!" - рычал Илья. - "Слово сказал - значит, так и будет! Успеть бы только,
Задремавший было с вожжами в руках Илья разом встряхнулся, поднял голову, привстал на передке - и вытянул кнутом гнедых:
–
Испуганные лошади рванули так, что спящие в телеге Варька и Настя проснулись и завизжали на всю дорогу. Илья даже не обернулся и сплеча хлестал кнутом гнедых, встав на передке во весь рост.
–
– Да ничего! - ответила вместо Ильи Варька. - Вытаскивай своё платье, серьги надевай! Кажись, успели на свадьбу-то, сейчас с налёту тебя плясать погонит! Чтоб он утерпел тобой не похвастаться?..
Впереди уже показались верхи цыганских палаток, дым костров, многоголосая песня гремела над полем, слышался смех, топот сотни пляшущих ног. Ещё один удар кнутом - и перед Ильёй открылась небольшая горка, вся, как заплатами, покрытая шатрами, и навстречу бросилась голая мелюзга. Телега чудом не влетела в свадебную толпу, уже послышались испуганные крики, но Илья со всей силы потянул на себя вожжи:
