Настя заметалась вокруг телеги. Варька, гортанно гикая, подогнала гнедых, ловко и быстро разобрала шлеи с постромками, укрепила дышло, затянула упряжь, - и через несколько минут телега опять катилась по пыльной дороге.
– Ух, какой у нас к вечеру навар будет! - Варька, сидя на передке, передавала Насте одну за другой четыре луковицы, восемь картошек, три сморщенные прошлогодние моркови и несколько чёрствых горбушек.
– А это откуда? - по поводу курицы Настя даже не стала спрашивать: и так было понятно.
– Да нашла там девку-невесту хромоногую, мужа ей нагадала к этой осени… Ну, наварим супа, Илью накормим, авось не прибьёт! - Варька засмеялась, но Настя не смогла улыбнуться в ответ.
Ночью, как велел Илья, не останавливались, ехали неспешным шагом.
Выспавшаяся Варька тихо понукала гнедых, поглядывала на вставший над дорогой месяц. Повернувшись, шёпотом спросила:
– Настя, не спишь? Так я запою.
Настя не ответила. Варька причмокнула в последний раз. Положила кнут себе на колени. Негромко запела:
– Ах, пропадаю, погибаю, мать моя… - вполголоса подтянула ей Настя. Она лежала в телеге на спине, закинув руки за голову; смотрела на низкие звёзды.
Не хотелось уже ни плакать, ни молиться, и даже отчаянное ожидание притупилось, напоминая о себе лишь скребущейся болью под сердцем. Вот только заснуть Настя не могла никак и знала, что до рассвета будет лежать на спине, смотреть на звёзды и подтягивать Варьке. Права она: если хочешь плакать - лучше всего запеть. Легче не станет, но хоть не разревёшься.
Час шёл за часом, небо бледнело, звёзды таяли. Близился рассвет. Варька уже клевала носом на передке, и вожжи то и дело выпадали из её рук.
– Настька, спой весёлое что-нибудь…- сонно пробубнила она.- Не могу боле… Настя задумалась, вспоминая песню пободрее, но неожиданно в монотонный перестук копыт и мерный скрип колёс вплелись другие звуки:
дробные, частые, стремительно приближающиеся. Настя приподняла голову, прислушиваясь. Резко села.
– Варька! Скачут!
– Слышу. - отозвался изменившийся Варькин голос. - Двое скачут.
– Это из деревни! Из-за курицы твоей!
– Станут они из-за курицы, как же… - неуверенно сказала Варька, приподнимаясь на передке. Послушав ещё немного, вскрикнула:
– Один скачет, а другая лошадь - порожняя! Это… Но Настя уже не слышала её. Путаясь в юбке, она скатилась с телеги, упала, вскочила и помчалась по светлеющей дороге сквозь туман навстречу приближающейся дроби копыт. Варька, остановившая гнедых и тоже спрыгнувшая на дорогу, напрасно кричала ей вслед:
– Стой, дурная, они же затопчут тебя!
Бешеный визг и храп лошадей, вставших на дыбы, отчаянная ругань, изумлённый возглас,- и Илья, соскочивший со взмыленного вороного, рявкнул:
– Ты с ума сошла?!! В последний минут сдержал!!!
– Господи, живой… Слава богу, живой… - простонала Настя, неловко опустившись на обочину. Вороной, роняя хлопья пены с морды, подошёл и ткнул её в плечо. Кобыла коротко и удивлённо заржала.
– Знамо дело, живой! А как ещё-то? Ты взгляни, ты посмотри, какая красота! - Илья поднял жену с земли, подтолкнул её к лошадям. Он ещё не остыл после долгой скачки и сейчас дрожал всем телом, счастливо улыбаясь и блестя чёрными, чуть раскосыми глазами. От него знакомо пахло лошадиным потом и горькой степной травой, взмокшая рубаха потемнела и прилипла к телу, в волосах надо лбом запутался колючий репейник, но Илья не замечал его.
– Взгляни, глупая! Да за этаких коней полжизни не жаль! Взял! Один взял!
И бог помог! И не гнались! Варька! Варька! Варька-а-а!
Варька выбежала из тумана, на ходу стягивая на груди шаль. Сдержанно сказала:
– Вижу, с удачей. Всю ночь гнал?
– Да! День-то возле усадьбы просидел, повысмотрел всё, что надо… Глупые там господа, таких лошадок почти без смотра держат! В ночное выгоняют вместе с мужицкими! Я до полуночи в овраге провалялся, а там уж совсем просто было. Мужичье и не проснулось даже! Господи, спасибо, родной! - Илья упал на колени прямо в дорожную пыль, поднял сияющее лицо к ещё тёмному небу. - Приеду в Смоленск - вот такую свечу в церкви поставлю! Кобылу продам, а жеребца Мотьке на свадьбу подарю, он со дня на день ожениться должен!
– Царский подарок будет. - одобрила Варька, обтирая рукавом спину вороного. - Что ж, едем? Настя, где ты?
– Здесь. - коротко отозвалась та. - Едем.
Не глядя больше ни на мужа, ни на Варьку, она медленно пошла к телеге.
Илья вскочил на ноги, повернулся к сестре, вопросительно посмотрел на неё.
Та пожала плечами.
– А чего ты хотел? Перепугалась… Но, знаешь, она молодцом держалась. Хорошей женой тебе будет. Хоть и…
– Что?
– Ничего.
– Договаривай!
– Будь у тебя ума побольше - не стал бы ты её мучить.
– Да чем я её мучаю?! - взвился Илья. - Ей же лучше! Продам кобылу, деньги будут! Нам жить надо! С твоей ворожбы много ли толку? Или Настьке до седых волос в твоей драной юбке скакать?! Да я ей теперь шаль персидскую куплю с кистями, весь табор от зависти сдохнет!
