– Вона - карахтерная! - заржал мальчишка, однако сбавить ход и не подумал. Когда он приблизился вплотную, Маргитку обдало густой волной вони, и она, закашлявшись, чихнула. Зрители снова загоготали; вокруг Маргитки и мальчишки собралось кольцо.
– Спирька, куда с рылом немытым? Оне ж благоро-о-одныя!
– Барышня, вы не глядите, что вонят! Он снутри забористый!
– Жеребец с тухлинкой! Встало - не ложится, хомута не боится!
– Спирька, сопроводи красавицу в номера! Они согласные!
Спирька, нахально щерясь, потянул руку к груди Маргитки. Она стояла не шевелясь, оцепенев от ужаса. При виде этой покрытой грязью, коростой и цыпками руки с чёрными, полуоблезшими ногтями её затошнило. Но мысль о том, что сейчас её вырвет прямо на виду у хохочущей толпы оборванцев, внезапно придала Маргитке смелости. Она сжала потной рукой кухаркин нож и молча полоснула Спирьку по физиономии - крест-накрест. Тот успел отпрянуть в последний момент, лезвие едва задело щёку, но мальчишка заверещал так, будто его зарезали. По толпе нищих пронеслось гудение, и Маргитка поняла: ей конец. Она прижалась к стене, выставила нож перед собой и закрыла глаза.
Неожиданно дикий Спирькин визг смолк. Подождав с минуту и убедившись, что никто не собирается её убивать, Маргитка осторожно приоткрыла один глаз. Спирька по-прежнему стоял перед ней и широко улыбался:
– Что ж ты сразу не сказалась, дура? Насилу признал! Ты - Машка-цыганка с Живодёрки! Паровоза слюбовница!
– Да-а-а… - прошептала она.
– А кой чёрт тебя сюда понёс? Да ещё с саблей такой? - Спирька легко вынул хлебный нож из рук Маргитки, повертел его в пальцах, ухмыльнулся ещё шире. - Ох, знатная шашка! Ты б ещё топор приволокла! За каким лядом приперлась?
– Меня Паровоз ждёт в "Каторге"…- пролепетала лишённая оружия Маргитка.
Спирька перестал улыбаться, нахмурился:
– В "Каторге"?! Что, у Семёна мозги скисли? И ты дотудова одна дошлёпать думаешь? А ну пошли вон отседа! - вдруг истошно заорал он на окруживших их хитрованцев. - Не видите, што ль, зелёные ноги, - барышня по делу!
Валите, говорю, не то рассерчаю!
Маргитка обеспокоенно подумала о том, что вряд ли маленький Спирька, даже "рассерчав", справится со взрослыми оборванцами, но те неожиданно послушались и, недовольно ворча, тронулись своей дорогой.
– Я - припадошный! - весело пояснил Спирька. - Ежели чего не по мне – ужас что могу сотворить! Давеча одному болдоху нос откусил. Вцепился – и висю себе, в двенадцать рук рвали, только с носом и оторвали.
– И не убил он тебя? - для поддержания беседы спросила Маргитка.
Зубы стучали на всю Хитровку, но Спирька не заметил этого.
– Собирался, конешно, да я-то убег! Да и носа ему не больно жалко было, через месяц сам бы отвалился… - Грязная рука с обломанными ногтями решительно схватила Маргитку за локоть. - Идём, что ли, залётная… Да пёрышко-то припрячь, неча народ стращать.
Маргитке безумно хотелось вырвать локоть, но она боялась рассердить своего неожиданного провожатого и всю дорогу до трактира шла за весело болтающим Спирькой, стараясь не дышать. Вокруг, несмотря на дневное время, становилось всё темнее, стены домов словно сходились, образуя узкий коридор, местами моргающий красными оконцами, всё гуще делался смрадный туман, из которого то и дело появлялись и снова исчезали в серых клубах непонятные личности. Кое-кто останавливался, мерил глазами Маргитку, но Спирька объяснял: "Паровоза мадаму веду", - приправлял сие пояснение отборной бранью, и трущобное существо безмолвно скользило в туман.
Когда из дома рядом раздался пронзительный женский визг и мужское рычание, Маргитка невольно сжала Спирькин локоть. Тот стряхнул её, проворчал:
– Да не хватайся ты, шалава… Чего спужалась? Кот маруху учит, всего и делов…
Словно в подтверждение его слов, из дома (испуганной Маргитке показалось, что прямо из стены) опрометью вылетела девчонка лет четырнадцати с огромным животом и окровавленным лицом, вслед за ней - парень с пудовыми кулаками. Они помчались вниз по переулку, тут же скрылись в тумане, и до Маргитки доносились теперь только вопли:
– Ой, Серёженька, ой, миленький, ой, не в живот, выкину, выкину…
Маргитку начало колотить. Чтобы не разреветься при Спирьке, она начала мысленно читать все известные молитвы. Она уже разделалась с "Отче наш", "Богородица дева, радуйся" и "Достойно еси воистину" и собиралась переходить к апостолам, когда Спирька показал ей на две разбитые ступеньки:
– Вот тебе "Каторга". Заходи, гостем будешь.
– Нет, я с тобой, - торопливо сказала она.
Спирька заржал, потянул тяжёлую разбухшую дверь и втолкнул Маргитку впереди себя.
