Верчу головой, разглядываю темные потолочные балки, светлые занавесочки, фиалки на окнах, и меня вдруг осеняет:
— Это здесь ты в детстве проводил лето?
— Ага, — кивает Баг.
— И… она тоже?
— Эльф, может, хватит, а? — умоляет он.
— Я просто думаю: после того как она все узнает… Каково ей придется?
Баг взлохмачивает на темени волосы и усмехается:
— Она прямым текстом сказала, что после выписки выложит на своей странице фотки из роддома, соберет урожай лайков и утрет нос бросившему ее мудаку. А потом забьет на все это дело и поскачет по клубам, ибо устала. Ребенку наймут няньку, а мне дадут под зад коленкой. Но все это останется внутри семьи, и на публике я буду продолжать играть роль образцового папаши — потому что отец, узнав о залете, сначала отметелил меня и чуть не убил, а потом клятвенно пообещал А.П., что раз уж я захотел жениться, то никуда от ее дочери больше не денусь. Вот как-то так. Не думаю, что Манька будет грустить из-за меня. — Он отставляет чашку на деревянный столик и поднимается с дивана. — Харе загоняться! Давай лучше у папаши в кабинете пошакалим, может, нароем что-нибудь интересное.
Кабинет, расположенный этажом выше, на первый взгляд кажется аскетичным, но если присмотреться к отделке темных тонов, черному кожаному дивану, бару и массивному столу, из каждой детали проступит тяжеловесная роскошь. С азартом воров-домушников мы исследуем содержимое ниш и ящиков — в баре пусто, в столе лежат ворохи каких-то бумажек. Возможно, предки Бага и Маши хранят тут самые страшные компроматы, и нам стоило бы повнимательнее их изучить.
Баг тянет на себя ручку стоящего в углу сейфа, и тяжелая дверка неожиданно поддается.
— Так-так, папаша! Нарушаем условия хранения оружия, — злорадно шипит он. — Глянь, Эльф, тут даже патроны есть.
Он вытаскивает на свет божий какую-то жуткую лязгающую штуковину и широко улыбается, словно увидел старого знакомого. Я пячусь назад:
— Это что, автомат?
— Нет, это карабин. Охотничий. «Сайга-12к». Хочешь пошмалять? — Глаза Бага светятся адским огнем. Кажется, помешательство выглядит примерно так, но оно мгновенно перекидывается и на меня.
Баг прихватывает с собой коробку с патронами, я — стопку фарфоровых тарелок из кухонного шкафа снизу, со всем этим скарбом мы вываливаемся в сад.
С азартом расставляю тарелки рядком вдоль железного забора и отбегаю, Баг отправляет в магазин патроны, раскладывает приклад, снимает ружье с предохранителя и стреляет.
От дикого грохота звенит в ушах, тарелка превращается в сноп белых искр. С верхушек сосен с шумом срываются птицы.
Мы радостно прыгаем и вопим, словно сумасшедшие.
Когда я, зажмурившись, нажимаю на спусковой крючок, отдача чуть не выворачивает с корнями руки. Но еще одна ни в чем не повинная тарелка уничтожена, и мы снова ликуем, как два матерых психа.
Вдоволь настрелявшись и изничтожив весь набор тарелок, мы, счастливые и уставшие, валимся на крыльцо.
— Клево, Баг! С тобой клево!!! — кричу я в прозрачные голубые небеса. Пусть они слышат. Пусть подавятся. — Мне клево с тобой!
Эхо разносит мой голос на сотни метров вокруг.
Баг кладет руку на мою талию и шумно вздыхает:
— Это с тобой клево, Эльф! Запредельно! А если тебя не будет рядом, я… — Он отстраняется, поднимает с земли карабин и упирает дуло себе в подбородок. Его огромные мрачные зеленые глаза моментально затягивают меня в мир тоски и боли.
Бог ты мой…
— Эй… Баг, что ты делаешь? Прекрати… — осторожно произношу я, и по телу ледяным ознобом проходится одуряющий ужас.
Несколько долгих секунд Баг сканирует меня взглядом, убирает ружье и выдает беззаботную улыбку:
— Да пошутил я, забей!
Да что с ним творится в последнее время?!! Он всегда был таким отбитым или у меня сдают нервы?
— Ты до чертиков меня напугал! — взвизгиваю я и со всей дури бью его по плечу. — Сказать тебе, кто ты?
— Кто?..
— Поехавший идиот!
— Я знаю, знаю… Прости. — Он поднимается и примирительно подает руку. — Пойдем в дом. Отрываемся мы или как?!
Глава 36
В гостиной Баг достает из кармана зажигалку и нечто, похожее на мятую сигарету, раскуривает ее и, не выдыхая из легких дым, осторожно передает мне.
Я догадываюсь, что это за дерьмо, растерянно верчу тонкий сверток в ослабевших пальцах и отчаянно торгуюсь с собой.
Что я творю? За всю жизнь я выкурила лишь несколько сиг, а тут…
Сейчас девочка-тень по-настоящему прикоснется к темноте мальчика-ночи. Эта «сказка» пугает до одури, но вместе мы зашли уже слишком далеко.
Баг безмятежно улыбается и смотрит прямо в душу, и я подношу дымящийся сверток к губам.
Последняя относительно осознанная мысль теряется в дебрях помутившегося разума и гаснет, голова наполняется разреженным воздухом и отлетает куда-то вверх, к волокнам и сучкам деревянного потолка.
