Семен закрыл глаза, приказывая себе успокоиться. Что с ним такое, мать вашу? Периодически у него, как у любого нормального мужика срабатывало желание ввязаться в драку, доказать другому самцу, что он сильнее, что он прав в том или ином вопросе. Да просто, расставить точки над «i» именно таким способом. Выплеснуть адреналин, после чего протяжно выдохнуть и угомониться. Естественное желание. Семен так делал ни раз и не два, особенно в годы юности. Да сколько они передрались с тем же Серым, стоя спиной к спине в драке с другими парнями, у которых адреналин и спиртное зашкаливали в крови. Правда, парни всегда были людьми. Он принимал их правила игры — не перекидывался.
Тогда почему именно здесь и сейчас у него возникло желание — нет, потребность! — наброситься на Сергея? Не наброситься… Уничтожить его.
Кровавая пелена застлала глаза. Утробный рык уже готов был сорваться с губ…
— Так что скажешь, Сёма? С кем она ушла? С родственниками? С отцом? Братом? — голос Серого врывается в сознание и производит эффект ледяного душа, возвращая Семена на гребаную землю и давая возможность одуматься.
Едва не набросился на друга. С ума сойти…
И из-за чего? Из-за запаха!
Да, запах хорошо, тут не поспоришь! Чистой девочки и грязного секса. Всё, что нужно здоровому оборотню, чтобы его член встал. Что, собственно, и произошло с Семеном. Хорошо, что за плотными джинсами невозможно рассмотреть.
Бред. Маразм.
Факт.
— Скорее всего, с отцом. Точно — по доброй воле, — Семен повел носом, принюхиваясь к ароматам, оставленным на вещах. С обонянием Семену повезло даже больше, чем с собратьям. Оно было острее, лучше. Он мог бы стать неплохим следопытом, в другие времена, конечно.
— Ну, и слава Богу. А то как-то так хреново на душе, — продолжал каяться Серый, и в тот момент Семен его отлично понимал.
Потому что нечто аналогичное испытывал и он сам.
А главное, и самое паршивое, заключалось в том, что он завидовал другу черной ядовитой завистью.
Что не он был этой ночью в этой долбанной гостинице!
Что не он лишал невинности ТУ девочку, от чьего запаха у него рвет крышу!
Не он!
— Пройдет, — жестко бросил Семен, направляясь к выходу.
На сегодня всё.
Ему надо оклематься. И подумать.
Но жизнь закрутила-завертела, и мысли о девочке, встреченной Серым на дороге, постепенно сгладились. Воспоминания о её запахе постепенно стерлись из памяти.
Это тоже было зря.
Их стоило лелеять и холить. Хранить. А лучше всего — найти обладательницу дурманящего запаха. Чуть позже Семен поймет, что допустил ошибку. Его люди нашли бы девочку за пару часов.
Он — именно он, не Серый! — упустил её тогда.
Возможно, эта история так и осталась бы в жизни Семена, как досадный момент. Мимолетное видение.
Если бы сам Серый не напомнил.
Шли года, и как-то, когда они были на отдыхе в Таиланде, выдалось несколько свободных деньков. Даже не так. Семен заключил свой первый крупный контракт, суливший ему существенную прибыль, и Серый уговорил его это дело отметить.
— Хватит работать! Правда, Сёма, хорош! Поехали куда-нибудь оторвемся?
Семен, скрепя сердцем, согласился.
В самолете он задремал, а когда проснулся, то, не без удивления, увидел, что его друг сидит рядом и быстрыми движениями рисует что-то черно-графитным карандашом на неизвестно, откуда взятом листе бумаги.
— Ты не брался за карандаш черт знает сколько времени, — лениво заметил Семен, наблюдая за сосредоточенными движениями друга.
— Что верно, то верно. Лет десять, а то и больше. Сейчас вот что-то нашло.
Семен попросил ещё выпить.
Заметив, что у друга выходит портрет, поинтересовался:
— Кого рисуешь?
Серый ответил не сразу, и его пауза сделала дополнительный акцент на важности изображенного.
— Помнишь ту девочку?
Семену не потребовалось уточнять, кого именно Серый имел в виду под «той». Мужчина напрягся. Память мгновенно выудила из закоулков воспоминания о придорожной гостинице. Давно это было. Или только вчера?
Внутри неприятно заныло, точно упоминание о неизвестной девочке каким-то образом касалось и его.
— Припоминаю, — стараясь казаться равнодушным, бросил Семен, откидываясь на спинку кресла и прилагая усилия, чтобы не выхватить у Сергея листок с черно-белым изображением.
— Вот и я, мля, припоминаю, — выругался Серый, с долей ожесточения заканчивая портрет. Последней точкой оказался сломанный стержень карандаша. — Не поверишь, сколько лет прошло? Четыре? А я до сих пор помню её глаза и чувствую вину.
Признание друга полоснуло по сердцу Семена. У того понятно, а он-то почему испытывает некую неприятную гамму чувств? Откуда она у него взялась? Где истоки? В запахе неизвестной девчонки?
Чувствуя, как в нем забурлила злость, Семен выхватил листок у Серого.
— Дай хотя бы взгляну на твою зазнобу.
— Была бы моя…
Семену показалось или в голосе друга проскользнула тоска?
Да что ж такое происходит?
