В повести «Этюд в багровых тонах» в разговоре с доктором Уотсоном Стэмфорд говорит, что Холмс «трупы в анатомичке колотит палкой», «чтобы проверить, могут ли синяки появиться после смерти». Действительно, подобные исследования проводились с биоманекенами для изучения морфологии посмертного образования телесных повреждений. Повреждения на трупах причиняли различными предметами – как острыми, так и твердыми тупыми. Описывались морфологические особенности и отличия телесных повреждений, образованных прижизненно, от посмертных повреждений.
Помимо того, изучались различия прижизненных и посмертных повреждений на микроскопическом уровне. Все вышеизложенное легло в основу концепции установления прижизненности телесных повреждений. На основании полученных данных стало возможным решать вопросы о давности и последовательности причинения телесных повреждений.
В рассказе «Черный Питер» Шерлок Холмс проводил эксперименты на свиной туше, которую он пытался пробить гарпуном. Таким образом он старался установить силу травматического воздействия.
Следует отметить, что подобные эксперименты проводились в XIX и XX столетии судебными медиками и криминалистами в Европе и России. В настоящее время данные эксперименты проводятся при медико-криминалистических исследованиях для идентификации травмирующего предмета.
Тот факт, что сам Шерлок Холмс, будучи судебным химиком и исполнявший обязанности химика больничной лаборатории, проводил также исследования и в области судебной медицины, не вызывает никакого сомнения. Об этом свидетельствует знакомство Шерлока Холмса с доктором Уотсоном в повести «Этюд в багровых тонах».
Очень правдиво описано рабочее место Шерлока Холмса в больничной лаборатории. Лаборатории всегда располагались в отдельных зданиях на территориях больниц, эта тенденция сохраняется и до настоящих дней:
«Мы свернули в узкий закоулок двора и через маленькую дверь вошли во флигель, примыкающий к огромному больничному зданию. Здесь все было знакомо, и мне не нужно было указывать дорогу, когда мы поднялись по темноватой каменной лестнице и пошли по длинному коридору вдоль бесконечных выбеленных стен с коричневыми дверями по обе стороны. Почти в самом конце в сторону отходил низенький сводчатый коридорчик – он вел в химическую лабораторию.
В этой высокой комнате на полках и где попало поблескивали бесчисленные бутыли и пузырьки. Всюду стояли низкие широкие столы, густо уставленные ретортами, пробирками и бунзеновскими горелками с трепещущими язычками синего пламени. Лаборатория пустовала, и лишь в дальнем углу, пригнувшись к столу, с чем-то сосредоточенно возился какой-то молодой человек. Услышав наши шаги, он оглянулся и вскочил с места.
– Нашел! Нашел! – ликующе крикнул он, бросившись к нам с пробиркой в руках. – Я нашел наконец реактив, который осаждается только гемоглобином и ничем другим! – Если бы он нашел золотые россыпи, и то, наверное, его лицо не сияло бы таким восторгом.
– Доктор Уотсон, мистер Шерлок Холмс, – представил нас друг другу Стэмфорд.
– Здравствуйте! – приветливо сказал Холмс, пожимая мне руку с силой, которую я не мог в нем заподозрить. – Я вижу, вы жили в Афганистане.
– Как вы догадались? – изумился я.
– Ну, это пустяки, – бросил он, усмехнувшись. – Вот гемоглобин – это другое дело. Вы, разумеется, понимаете важность моего открытия?
– Как химическая реакция – это, конечно, интересно, – ответил я, – но практически…
– Господи, да это же самое практически важное открытие для судебной медицины за десятки лет. Разве вы не понимаете, что это дает возможность безошибочно определять кровяные пятна? Подите-ка, подите сюда! – В пылу нетерпения он схватил меня за рукав и потащил к своему столу. – Возьмите немножко свежей крови, – сказал он и, уколов длинной иголкой свой палец, вытянул пипеткой капельку крови. – Теперь я растворю эту каплю в литре воды. Глядите, вода кажется совершенно чистой. Соотношение количества крови к воде не больше, чем один к миллиону. И все-таки, ручаюсь, что мы получим характерную реакцию. – Он бросил в стеклянную банку несколько белых кристалликов и накапал туда какой-то бесцветной жидкости. Содержимое банки мгновенно окрасилось в мутно-багровый цвет, а на дне появился коричневый осадок.
– Ха, ха! – он захлопал в ладоши, сияя от радости, как ребенок, получивший новую игрушку. – Что вы об этом думаете?
– Это, по-видимому, какой-то очень сильный реактив, – заметил я.
– Чудесный! Чудесный! Прежний способ с гваяковой смолой очень громоздок и ненадежен, как и исследование кровяных шариков под микроскопом, – оно вообще бесполезно, если кровь пролита несколько часов назад. А этот реактив действует одинаково хорошо, свежая ли кровь или нет. Если бы он был открыт раньше, то сотни людей, что сейчас разгуливают на свободе, давно бы уже расплатились за свои преступления.
– Вот как! – пробормотал я.
