Но было уже поздно. Самолеты ушли, и выбравшиеся из траншеи зенитчики и полицейские схватили друзей. Их привели на то самое место, где они копали яму, поставили рядом. Потом сюда пригнали еще пятерых. За ними приволокли убитых. Из груды тел вдруг подал голос оказавшийся живым Семен Черный:
— Вася… Товарищи…
Один из палачей наклонился над Черным и выстрелил ему в ухо из пистолета. Потом подошел к стоявшим в ряд пленникам, картинно прошелся вдоль строя и спросил по-итальянски:
— Кто бил прицелы и разжигал костер, выходи!
Переводчик, подслеповатый пожилой полицейский в очках, переводил медленно и боязливо.
Пленные все как один сделали шаг вперед.
Полицейские молча переглянулись, вскинули автоматы и дали долгую очередь. Упали все, кроме Веселовского. Палачи вновь вскинули автоматы. Смертельно раненные Петров и Гаврилов поднялись одновременно. Обнявшись, они заслонили собой Веселовского, почти в один голос крикнули:
— Да здравствует Родина!
Рухнули на землю два побратима, упали у ног своего друга. Собрав последние силы, Веселовский бросил палачам:
— Смерть фашистам!
Его расстреляли одного, из всех автоматов сразу.
…Утром следующего дня на шее заиндевелой статуи Муссолини у кафе «Эсплапада», где Веселовский поднял своих товарищей на восстание, горожане увидели толстую веревочную петлю. До самого пьедестала этой коричневой глыбы спускался конец веревки, на которой болталась дощечка с надписью: «Это за русских!» Полицейские орудовали дубинками, разгоняя толпившийся у надписи парод.
Ночью неизвестные выкрали из парка окоченевшие трупы Веселовского и его товарищей, перенесли их на кладбище Мисокко и опустили в наскоро вырытые могилы. Когда над прахом павших выросли небольшие холмики, они, по рот-фронтовски сжав кулаки, запели:
Много безвестных могил советских воинов разбросано вдали от Родины. Есть они и в цветущем Милане. Если вам придется побывать в этом городе Северной Италии, пойдите на кладбище Мисокко. Там на участке № 16 среди стройных кипарисов вы найдете могилы, где вечным сном спят герои событий, о которых рассказано в этом очерке. На скромных гранитных обелисках выбиты фамилии.
Добрые люди Милана берегут эти могилы, как святыню. И как символ вечной памяти о легендарном подвиге русских, на них цветут незабудки.
Это произошло там, где в обороне стояли части морской пехоты. Балтийцы, сражавшиеся на Ораниенбаумском пятачке, вынудили 217-ю пехотную дивизию фашистов зарыться и землю на подступах к селу Усть-Рудицы. Ни на метр дальше, в сторону форта Красная Горка, врагу продвинуться не удалось.
Наступление фашистских войск под Ленинградом захлебнулось. Это обстоятельство встревожило стратегов молниеносной войны из ставки фюрера. Посланные из Берлина инспекторы должны были на месте ознакомиться с состоянием дел и доложить в ставку, почему «остатки русских не сброшены в Финский залив».
В один из хмурых октябрьских дней, окруженный штабными офицерами, в сопровождении автоматчиков, немецкий генерал-инспектор шествовал по Петергофскому шоссе. Моросил мелкий осенний дождь. Генерал, засунув руки в карманы кожаного пальто, обходил лужи на дороге, стараясь не запачкать начищенные до блеска сапоги.
И вдруг случилось, казалось бы, невероятное. На шоссе, словно из-под земли, появился человек в черном бушлате с расстегнутым воротом, с гранатой в занесенной над головой руке…
Русский матрос! Фашисты опешили.
— Попались, гады! — крикнул краснофлотец и метнул «лимонку».
Из придорожного кювета плеснули свинцом автоматы. Лишь двум гитлеровцам удалось бежать. Краснофлотский штык пригвоздил к земле и незадачливого инспектора. Советские разведчики исчезли так же быстро и бесшумно, как и появились.
В штабе ПОГа — так сокращенно называлась Приморская оперативная группа войск Ленфронта — к поступившему от разведчиков донесению отнеслись вначале недоверчиво: не показалось ли балтийцам, что в группе гитлеровцев действительно был генерал? Не так уж часто высокие фашистские чины совершают пешеходные экскурсии по прифронтовым дорогам. Но дня через два вблизи деревни Порошки был взят в плен немецкий ефрейтор. На допросе в штабе он сказал, что среди начальства 217-й дивизии царит переполох: советскими разведчиками убит генерал-майор, прибывший из Берлина с особыми поручениями.
С отважным разведчиком, бросившим гранату в фашистского генерала, мне довелось повстречаться тогда же, в ту тревожную осень сорок первого года…