Наступила третья ночь. Атаки следуют одна за другой. И снова враг не добился успеха. Утром следующего дня у нас иссякли боеприпасы. По радио об этом я сообщил командиру, получил ответ: «Поможем». — «Но как это ему удастся? — размышлял я. — И когда? Ведь снаряды нам нужны сейчас, немедленно…» И фашисты, увидев, что мы не отвечаем на их огонь, осмелели, начали готовиться к новой атаке. В это время до слуха донесся шум авиационного мотора: самолет. Это был наш самолет! Он сделал круг над танком и улетел. Но вот появился новый самолет, теперь уже — «ПО-2». С него на парашютах летчики сбросили нам два ящика. В них — снаряды. Это здорово! Но как мы их втащим в танк? Придется ждать наступления ночи.
Командир сообщает по радио: «К вам вышли два танка». Вскоре они показались вдали. Противник насторожился: огня не открывает, выжидает. Еще минута, и заговорили пушки наших товарищей. Воспользовавшись тем, что внимание гитлеровцев отвлечено, мы выходим из своего танка и перетаскиваем снаряды.
По радио новый приказ нашего командира: «Всему экипажу — лечь спать». Мы недоумеваем. Запрашиваю: «Почему лечь спать?» Командир подтверждает: «Да, да, приказываю вам ложиться. Танки будут вас охранять два часа».
Мы не заставили себя упрашивать, легли спать. Два часа прошли как одно мгновение. Танки наши развернулись и ушли. Мы же остались удерживать захваченный рубеж, находясь в 130 метрах от переднего края противника.
Утром машина наша снова подверглась жесточайшему обстрелу. Все, кроме радиста Минаева, были ранены. А тут еще загорелся топливный бак, вмещающий сотни килограммов горючего. Потушить пожар невозможно. Взрыв неминуем. Едкий дым заполнил всю машину. Пришлось открыть люк. Связываюсь по радио с командиром: «Что делать?» Отвечает: «Действуйте по своему усмотрению!»
Под прикрытием дыма покидаем нашу стальную крепость Продвигаемся медленно. Гитлеровцы преследуют нас автоматным и пулеметным огнем. А нужно поскорее уходить: внутри нашей машины уже бушует огонь… Взрыв! Над танком — высокий столб дыма, пламя…»
И еще год танкист Яков Казак сражался на различных участках Ленинградского фронта. К одном из боев он подбил немецкий тяжелый танк «Королевский тигр». Эту машину позже ленинградцы видели в музее.
15 января 1944 года в тот момент, когда танк Якова Казака преодолевал противотанковый ров у Пулковских высот, старшина-танкист был тяжело ранен. Случилось так, что только через тридцать часов раненого смогли доставить в Ленинград.
— Положение почти безнадежное, — таков был приговор врачей.
В госпиталь приехал генерал Панчин. Вместе с врачами обходил палаты раненых.
— Казак? Ранен? — генерал хорошо знал знаменитого танкиста. — Как состояние?
Все молчали.
— Надо сделать все возможное, сейчас же на операционный стол!
И на этот раз смерть отступила от бесстрашного человека!
Ровно через три месяца после ранения Казак выписался из госпиталя. Правда, воевать ему больше уже не довелось. Когда советские воины входили в Берлин, у Якова Ивановича уже был почти годовой стаж работы на Ленинградском прядильно-ниточном комбинате имени Сергея Мироновича Кирова.
Здесь герой-фронтовик трудится и сейчас.
За дверью землянки шумела метелью январская ночь. В печурке потрескивали дрова. На ящике из-под снарядов сидел капитан Масловский, начальник штаба отдельного лыжного батальона 23-й гвардейской стрелковой дивизии, сражавшейся на дальних подступах к Ленинграду. Накинув на плечи шинель, он писал, доверяя бумаге последние, но давно выношенные, сокровенные мысли.
«Ну вот, мой милый сын, мы больше не увидимся. Час назад я получил задание командира дивизии, выполняя которое, живым не вернусь. Этого ты, мой малыш не пугайся и не унывай. Гордись такой гордостью, с какой идет твой папа на смерть: не каждому дано умереть за Родину».
Капитан отодвинул на краешек стола планшет, прислушался к голосам метели, бушевавшей за дверью, и снова склонился над столом.