Словно ножом полоснули по сердцу слова старого акына. Маншук ускорила шаг. Вот и военкомат. В приемной военкома толпилось много народу. Пришлось подождать. Наконец настала и ее очередь. А когда Маншук снова вышла в приемную, глаза ее сияли: она получила направление в Действующую армию…
В полку, взглянув на невысокую, хрупкую девушку, предложили ей стать медсестрой. Маншук отрицательно покачала головой.
— Нам нужны радистки, телефонистки, писарь. Выбирайте, — сказали ей.
Но девушка снова отказалась.
— Так кем же хотите быть? — устало спросил ее один из командиров с покрасневшими от бессонницы глазами.
— Пулеметчицей, — коротко ответила Маншук.
Командир поднял тяжелые веки и снова взглянул на девушку, на ее тонкие, почти детские руки; затем перевел взгляд на лицо, полное решимости, и спорить не стал: почувствовал, что это бесполезно. «Но почему эта девочка хочет стать пулеметчицей? — думал он. — Десятки женщин выбрали бы что-нибудь полегче. А впрочем, на войне легких профессий не бывает. Всем одинаково трудно».
Маншук облегченно вздохнула. Она знала, что все равно стала бы пулеметчицей, если бы ей и возражали. Но тогда пришлось бы что-то объяснять, доказывать… То, что она увидела по дороге, пока добиралась в свою часть, укрепило ее в давно принятом решении. Она свято верила, что для того, чтобы полной мерой отомстить врагу за сожженные города, за обездоленных людей, надо биться с фашистами лицом к лицу, уничтожать их. А кто это может сделать лучше пулеметчицы? И еще была одна причина, почему Маншук стала именно пулеметчицей. В своих детских мечтах она не раз видела себя Анкой из Чапаевской дивизии.
…Одно желание было у Маншук и ее боевых товарищей — гнать врага с советской земли. И они дождались этой поры. К концу 1943 года советские воины, тесня гитлеровцев, продвинулись к рубежу, который занимали фашистские части из группы «Север», когда-то осаждавшие Ленинград, и немецкие дивизии, действовавшие в Белоруссии. К этому времени на счету у Маншук было много боев. Она в совершенстве владела оружием и десятки раз в упор расстреливала шедших в атаку гитлеровцев. О бесстрашной девушке-пулеметчице знали нс только в полку, где она служила, но и в других частях. Ее воинскую доблесть ставили в пример.
6 октября 1943 года советские танкисты ворвались в Невель. Бросок был настолько неожиданным для фашистов, что они не успели даже снять регулировщика на центральной улице, и тот, ничего не подозревая, некоторое время указывал направление нашим танкам. Гитлеровцы бежали, оставив город.
Через день столица нашей Родины Москва салютовала войскам, освободившим Невель. Это были радостные, незабываемые дни. На улицах Невеля тогда можно было встретить смуглую темноволосую девушку в серой солдатской шинели с нашивками старшего сержанта. Это была Маншук. Не подозревала отважная пулеметчица, что у стен этого города ее ждет подвиг, который откроет ей путь в бессмертие.
Фашисты сумели закрепиться на высотах вблизи Невеля. Снова разгорелись ожесточенные бои. Советские воины стояли насмерть и не отдали город врагу. В завершающем яростном бою за Невель пулеметчица Маншук Маметова выдвинулась вперед со своим пулеметом и кинжальным огнем косила гитлеровцев, поднимавшихся в атаку. После нескольких безуспешных попыток прорваться вперед фашисты залегли.
Вскоре они начали минометный обстрел высоты, где находилась отважная пулеметчица… Маншук почувствовала сильный толчок в голову, и сразу же теплая струя залила ее лицо.
«Ранена… кровь…» — подумала она и на несколько минут потеряла сознание.
Немцы, увидев, что пулемет молчит, снова двинулись по полю. Вражеская цепь приближалась все ближе, ближе… Маншук очнулась и, преодолевая острую боль, в упор стала расстреливать фашистов. Сокрушительным огнем она опрокинула цепь. Враги снова откатились назад.
И опять по бесстрашной пулеметчице немцы открыли минометный огонь. Она сменила позицию. Пулемет ее непрерывно строчил. Яростный огонь его открывал нашим воинам путь к победе… Последнее, что слышала Маншук, это громкое русское «ура!». Бойцы поднялись и пошли в контратаку…
Маметову нашли мертвой, крепко сжимавшей рукоятку пулемета. Это было 15 октября 1943 года.