Второй день позорного бегства сопровождает нас невыносимой и несвойственной этой местности жарой, а нависшие над головой скалы лишь усугубляют давящее, гнетущее чувство, охватившее остатки гетманского войска после разгрома.
Да-да, именно разгрома. Мы потеряли весь цвет южного дворянства, седьмую часть королевской гусарской гвардии, то есть всю целиком ударную силу войска. Мы оставили за противником поле боя со всеми трофеями, трусливо показав спину, и не выполнили главной задачи по возвращению Львиных Врат. Наконец, мы утратили командующего, пусть самодура и гордеца, но человека с именем, волевого и не лишенного храбрости. А ведь на его авторитете и держалась дисциплина этой сборной солянки, которую кто-то гордо и самонадеянно именовал гетманской армией. Теперь же каждая хоругвь сама по себе, особняком держатся наемники, прикрывающие арьергард. Мы, по сути, только двигаемся вместе, а вот как будем действовать в бою? И кто будет командовать в сражении?
А что решающая схватка не за горами (вот ведь каламбур!), я нутром чую. Вот почему мы потерпели поражение? Потому, что фатально недооценили противника, предугадавшего каждый наш шаг и проведшего бой под свою диктовку. При этом отступление пехоты не сопровождалось попытками хоть как-то ему помешать, что вселило надежду в сердца некоторых наших «военачальников».
Однако бунтовщики неотступно преследует нас, держась, впрочем, за пределами досягаемости фряжских стрелков. В авангарде их следуют торхи, а вот есть ли кто за ними? И каковы силы кочевников? И ради чего организовано это преследование?
Не дать подойти к Волчьим Вратам? Наверняка нет, там у них ничего не получится: как только мы покинем узкую горловину горного прохода, тут же окажемся под прикрытием артиллерии крепости. Нам даже не придется искать спасения за каменными стенами: достаточно будет развернуться широким фронтом, занять позиции на одной линии с Волчьими Вратами так, чтобы один наш фланг упирался в замок, а другой в горные хребты, — и все, никто из бунтарей гарантированно не прорвется в земли Республики. Конечно, если рогорцы решатся на таранный удар тяжелой кавалерии… Под огнем крепостных орудий, огнестрелов и самопалов наемников и уцелевшей шляхты — нет, это будет слишком высокая цена за одну только возможность выйти на оперативный простор! Ведь сами же Волчьи Врата никуда не денутся: оставить их бунтари в тылу не осмелятся, а взять тем более не смогут, по крайней мере учитывая нашу поддержку.
Что тогда? Попробуют атаковать хвост колонны? Вздор! Пехоты наемников достаточно, чтобы наглухо закупорить горный проход от посягательств рогорцев и торхов, хватит третьей их части, не говоря уже о всей пехоте гетманства.
Но что тогда? Зачем? Почетный конвой, не хотят упускать из виду? Справились бы силами десятка конных разведчиков — а степняков там не менее тысячи!
Напрашивается единственное разумное объяснение действиям хитрого, целеустремленного и, надо отметить, крайне способного врага, что умеет совершить невозможное. Нас ждет засада.
А потому каждый падающий сверху камешек заставляет хвататься за рукоять самопала и нервно, до дрожи всматриваться в нависающие над проходом скалы. Каждый неясный шум сверху заставляет вздрагивать и теснить коня в середину колонны в надежде пережить первые, самые страшные секунды атаки горцев — ибо только горцы смогут устроить здесь засаду.
