Между укреплениями и с тыльной их стороной с флангов выстроились пикинеры с оставшимися стрельцами, их позиции прикрывают гиштанские рогатки[47]. По две тысячи копьеносцев и шесть сотен стрелков на флангах развернуты не фронтом, а выстроены как бы вдоль линии, связывающей оконечность укреплений с позициями всадников. Эти силы должны препятствовать удару противника с фланга и в тыл передовых позиций. Еще по пять сотен пикинеров и по две сотни стрельцов в каждом отряде заполнили разрывы между самими укреплениями, однако перекрыли их не наглухо — таким образом, чтобы кочевники, посланные вперед, могли беспрепятственно отступить сквозь их позиции.
Вот и все построение, сверху, возможно, напоминающее ломаную геометрическую фигуру с шестью углами и пятью неравными сторонами…
Погожий сегодня, светлый денек, несмотря на приближающиеся холода. Скоро первый снег… Но дожди в этом сезоне скорее редкость, чем правило, так что земля сухая и легко держит бронированных всадников на тяжелых боевых жеребцах.
Откуда-то сверху доносится хищный клич птиц — ну конечно, они чувствуют, когда прольется человеческая кровь!
Только вот чьей будет больше?
Земля начинает дрожать под ногами с приближением многочисленной королевской рати. Все обозримое пространство перед горными отрогами постепенно заполняется марширующими пешцами и конниками, ветер полощет тысячи хоругвей, от разноцветья которых в глазах начинает рябить.
— Проклятье, да сколько же их?!
После окончательной поправки Аджей вновь присоединился к войску. Решив поберечь на этот раз новоявленного родственника, я назначил его десятником старшей дружины, определив в телохранители. Торога же, отличившегося в деле при Сердце гор и штурме Волчьих Врат, я не постеснялся назначить тысяцким гвардейцев-кирасир.
— Думаю, не так и много.
У восседающего в седле Аджея брови поползли вверх.
— Действительно! Не так и много! Каких-то сорок тысяч, вдвое больше, чем у нас!
— Не согласен. У нас, считай, относительно боеспособно все войско, по крайней мере большая его часть бывала в деле, а всех новобранцев мы старательно готовили и щедро разбавили пополнение ветеранами. Так что каждое наше подразделение — обрати внимание, четко организованное и структурированное — является вполне боеспособными. Якуб же может рассчитывать примерно на четыре тысячи гвардейцев-гусар, около одиннадцати тысяч дворянского конного ополчения и восемь тысяч фрязей наемников. Еще тысяч семнадцать — это малообученный сброд, представленный в основном вчерашними кметами. По численности боеспособных воинов мы практически равны!
— Правда, конницы у них вдвое больше, а боеспособной пехоты… мм… практически столько же, сколько и у нас. Жаль, мы своих фрязей отправили на кордон — толку-то от них на границе со степью?
— Ты «округлил» две тысячи воинов?! Хм… Ладно, Аджей, я понимаю тебя, понимаю твою правоту и поэтому выбрал местом будущей битвы именно это поле. Лехи не смогут реализовать свое преимущество ни в коннице, ни в пехоте, штурмуя наши укрепления в лоб. Что же касается перекупленных наемников, их переход на нашу сторону был продиктован безвыходностью ситуации. На этом же поле они, чего доброго, могли бы вновь сменить хозяина. И да, на кордоне их навыков недостаточно даже для банального выживания, но ведь они все же умеют драться, знают, за какой конец брать клинок. Всяко лучше, чем неумехи кметы, которых надо готовить долгие месяцы.
— Допустим… А если противник сметет укрепления огнем артиллерии?
— Ты разве забыл, что лехи предпочитают лихую атаку тяжелой кавалерии, считая пехоту и пушкарей лишь вспомогательной силой? Впрочем, ты опять же прав, поэтому к полю развернута наша самая дальнобойная артиллерия. Посмотрим, получится ли у них хотя бы просто вывести свою артиллерию на позиции!
Как и предполагалось, бой начался с взаимной перестрелки. Рассыпанные по полю торхи начали метать стрелы, сконцентрировавшись в первую очередь на пехотном ополчении, неспособном адекватно ответить. Какое-то время кочевники безнаказанно расстреливали пешцев, однако полководцу противника — брату королевы и новому гетману запада герцогу Алькару (Якуб не решился лично возглавить армию, и с войском он пребывает в качестве венценосного наблюдателя) быстро надоело терять людей просто так, а может, взыграла знаменитая ванзейская гордость. Так или иначе, но рассыпанных в поле степняков стремительно атаковали до тысячи легких улан, ударивших яростно и дружно. Торхи не смогли даже встретить атаку противника — стройный клин улан в клочья порвал полумесяц степняков в считаные минуты. Степняки в спешке бежали, провожаемые восторженным ревом противника.
Впрочем, именно такое развитие событий в начале боя я и ожидал (может, с не столь значительными потерями торхов, но все же), так что кочевники беспрепятственно миновали позиции пехоты, а вот зарвавшиеся уланы попали под встречный залп стрельцов, в одно мгновение потеряв сотни две бойцов. Остатки их в панике отступили, и теперь поле огласилось победным улюлюканьем уже моего войска.
