Свесившись с карниза, я действительно разглядел три смутных силуэта, крайне медленно поднимающихся наверх. Но движение свое они не прекращают, и вот уже один подполз на десяток локтей, и различим большой двуручный меч, покоящийся в ножнах на спине…
Горцы!!!
— Давай сюда, мы пом…
— А-а-а!!!
Отчаянный крик обреченного человека — и ближний силуэт пропадает из виду, словно растворившись в ночи. Но несмотря на очевидную гибель внезапно сорвавшегося собрата, двое уцелевших продолжают свой неторопливый подъем.
— Эй! Вяжите веревки из поясных ремней! Надо помочь им!
Ближние ко мне бойцы, что расслышали приказ, тут же приступают к его выполнению.
— Вяжите крепко! Цена вашей ошибки — жизнь нашего союзника!
Свист! — и тяжелый удар куда-то ниже, и тут же грохот разрыва! Стена под ногами вздрогнула, а потом еще и еще.
— Нас начали обстреливать! Следующим залпом накроют площадку! Быстрее!!! Все на новый участок стены — очистим его от лехов!
— Господин, а как же горцы?
— Подайте веревки, предварительно привяжите их к зубцам! И все вперед!
Свист! — и новый удар, только не снизу, а чуть впереди. Яркая вспышка взрыва — и, вторя ей, ночь пронзают крики раненых.
— Быстрее! Вперед!!!
Начинаю бежать ко входу в башню — и тут же какая-то неведомая сила поднимает мое тело вверх, одновременно я словно перестаю его чувствовать.
Яркая вспышка.
Тьма…
Прошло уже больше двух месяцев, как мы взяли Волчьи Врата, а я все никак не могу свыкнуться, что крепость наша, что все удалось. Кровавая выдалась тогда ночка…
За удачный в конечном счете штурм мы расплатились жизнями двух тысяч воинов, но самое для меня страшное — был ранен Торог. Мой сын и наследник, чья смелая атака принесла нам победу, чуть не погиб из-за близкого разрыва ядра. Только чудом большую часть осколков приняли на себя телохранители, только чудом его тело не вышвырнуло за стену, после чего он неминуемо расшибся бы о твердь земли.
Но и сейчас я с ужасом вспоминаю тот миг, когда со стены спустили его окровавленное, казавшееся изломанным тело, когда я приложил ухо к его груди, цепенея от страха не услышать биения сердца… В тот миг я был готов отказаться от всего — от всех планов, надежд, чаяний, собственной жизни, — лишь бы выжил мой сын.
Торог выжил и уже практически поправился. Он вписал свое имя в историю освобождения Рогоры, и все же лавры завоевателя Волчьих Врат достались в первую очередь не ему, а вождю горцев Вагадару.
В тот момент, когда взрыв ядра чуть не погубил Торога, Вагадар завершил свой подъем на стену. Второй его телохранитель погиб от шального осколка очередного ядра, а вот лорг горцев… Он прорвался на тот участок стены, где шел еще бой и который лехи еще не обстреливали. Закрепив на зубцах крепости пять прочных канатов, которые поднял на себе, Вагадар обеспечил подъем своих воинов на стену.
Войдя в очередную башню, несколько десятков лучших рубак Каменного предела незаметно спустились во внутренний двор и так же незаметно и тихо прокрались вдоль стен к еще открытым воротам цитадели. Короткая и яростная схватка — и горцы заняли надвратные башни, воплотив, таким образом, в жизнь план Торога.
Но это был еще не конец схватки, мои воины штурмовали и от разрушенных ворот в лоб и ударили от занятой стены. Благодаря спущенным канатам в крепость проникли еще несколько сотен воинов Каменного предела — они ворвались в цитадель и устроили там кровавую бойню, предварительно заперев ворота изнутри. В итоге оказавшимся в ловушке внутреннего двора крепости пикинерам было некуда отступать.
Между тем дождь закончился, и к штурму приступили стрельцы. Поднявшись на стену, они смогли безнаказанно расстреливать сбившихся в кучу лехов, оттесненных к стенам цитадели. Их командир, к слову не лишенный мужества и воинской чести, осознал, что дальнейшее сопротивление бесполезно, и приказал сложить оружие под мое честное слово — я обещал сохранить воинам жизнь и относиться к пленным с должным уважением, обеспечив их всем необходимым.
Что же, я сдержал данное слово, и сдавшиеся в плен добровольно получили мое покровительство. А вот другие…
Южное гетманство, лишившись войска, фактически осталось беззащитным. В силу вступил мой договор с кочевниками и горцами — и земля давнего врага подверглась такому жестокому разорению, которого не знала многие столетия. Немногочисленные боеспособные мужчины, взявшие в руки оружие, пали на поле брани — враг регулярно обладал подавляющим численным превосходством, неизменно решающим исход схваток. Женщины, что пробовали сражаться наравне с мужчинами, также погибли — но попавшие в руки горцам или кочевникам… Их судьба была не менее ужасна, а скорее и более. По крайней мере в первых взятых поселениях и городах лехов, где обезумевшие от пролитой крови захватчики дорвались до женских тел, в живых не осталось ни одной девушки или женщины…
