Моя картина мира на этом моменте слегка пошатнулась, а адепты, завидев меня, синхронно остановились и встали по стойке смирно, словно кто-то прокричал: «На месте-е стой, раз-два! В одну шеренгу становись!».
И у всех такие невинные глаза, что можно было бы подумать, будто они вовсе не пьяные, если бы уборщица до сих пор не гарцевала бы на «коне», а по коридору не распространялся на несколько верст запах перегара.
Вот уж не думал, что хоть раз эта Академия сможет меня удивить. Н-да.
Прежде чем я успел очнуться и открыть рот, заметившая меня наездница вдруг подозрительно восторженно вскрикнула и с детской радостью похлопала в ладоши.
— О! Эльфёнок! Привееет, — помахала слегка ошарашенному мне рукой и каким-то невероятным образом грациозно спрыгнула с шеи некроманта, — Тебе сегодня, ик!.. везёт. Вобще-то я терпеть не могу блондинов, коняшка у меня посимпатичнее, но что подела… лаишь! Жизнь, иик!.. боль, всё — тлен…
— Кать, а может, не надо?.. — Неуверенно пискнула Избранная, покосившись на уборщицу. — Давай пойдём дальше, ещё кого-нибудь встретим.
— Та ну!!! — Весело сверкая глазами, возразил бард, Риан, кажется, и остальные его поддержали ещё более громким улюлюканьем, — Так даже веселее! Нужен прав… ик. ный настрой… Ща… всё будет… — и, вытащив из рубашки музыкальный амулет, включил какую-то душещипательную музыку.
— Что?! — Спросил на всякий случай. Вряд ли стоило ожидать здравомыслия от настолько пьяного человека, к тому же, женщины и тех, кто с ней связался, но а вдруг. — Адепты, какого ургха вы тут устро…?! — Начал было орать на них я, как вдруг меня заткнули самым неожиданным образом.
Я, полуэльф и военный, немало повидавший в этой жизни, оказался морально не готов к тому, что почти незнакомая пьяная девица с неожиданной силой прижмёт меня к стенке и вопьётся в губы так, словно хочет их откусить. Даже выработанная за многие годы реакция не спасла.
— Вот тут я должна признаться тебе в любви с первого взгляда, — так же резко отстранившись, быстро пробормотала «наездница» вконец ошалевшему мне. — Но целуешься ты не очень. А теперь, — чинно повернулась к остальным, — Самое время сваливаливать, ребят.
Единодушно угукнув, студенты бросились врассыпную, но, наконец очнувшись, я спеленал их магической сетью и выкинул порталом прямиком в лесное озеро.
Пусть немного протрезвеют. Над трезвыми издеваться веселее.
Жизнь такова, что тот, кто вчера был просто случайным прохожим — сегодня может стать центром Вселенной…
Ночной лес казался приютом покоя и красоты, совершенной в своей девственной первозданности. Деревья, эти великаны, казалось, подпирают вершинами усыпанное звёздами небо, и всюду, в каждом листочке, веточке, травинке жила магия.
Такие леса вырастали на местах силы — местах, где веками творилась магия или случилось что-то действительно ужасное, вроде кровопролитного сражения (ибо магия и эмоции взаимосвязаны). Такие леса люди не трогали — сюда приходили лишь для того, чтобы отдыхать душой или набрать ингредиентов для зельев. Тем более, что местная фауна поражала редким разнообразием, нередко там можно встретить уйму весьма опасных существ. И горе тому, кто потревожит покой ведьминого леса.
Шум листвы, тихий и мелодичный, казался тут какой-то затейливой колыбельной, волшебным образом воздействующей на всё живое. Ему словно аккомпанировала печальная песнь ночной птицы сирин, услышав которую вблизи человек легко может сойти с ума.
Птица сидела на низкой ветке склонившегося над самой гладью вод дерева, роняющего ослепительно сверкающие, будто лунные слёзы, серебряные капельки, и расфокусировано смотрела куда-то вглубь озера своими ярко-синими глазами, поразительно осмысленными и похожими на человеческие.
Волшебное озеро мирно поблёскивало, завораживая… как вдруг лес поглотил невероятный разноголосый визг, эхом прошедшийся на несколько километров в округе, а затем громкий всплеск заставил вспугнутую птицу перелететь на соседнее дерево.
— Твою дивизиююю!!! — Во всю силу лёгких заорала я, вдруг очутившись… в леденючей воде!
