— А кто-нибудь может распознавать этих, как их там… ходящих по мирам? — Вдруг неожиданно для себя самой поинтересовалась я, прерывая тишину.
— Нет, насколько я знаю, — задумчиво отозвался некромант, — Вроде бы писали, что их дар не виден на ауре, и они кажутся на первый взгляд обычными магами или ургхами. А что? Скучаешь по дому?
— А это странно? — Поджав губы, невольно опустила взгляд и пнула попавшийся мелкий камешек.
— Нет, конечно. Просто… вряд ли тебе удастся вернуться теперь, — ответил он.
— Ну спасибо, приободрил, — нахмурившись, прицыкнула я.
— Всегда пожалуйста, — шутливо отозвался некромант, а затем серьёзно добавил: — у нас говорят, что любая правда лучше лжи.
— У нас тоже, но мало кто это правило использует на практике, — усмехнулась.
— Может, ты просто плохо знаешь других людей? — Предположил тот, а глаза на солнце по-кошачьи хитро блеснули.
— А может, их плохо знаешь ты, раз ото всех ждёшь честности? — Парировала я.
— Наверное, лучше раз за разом ошибаться в людях, чем всю жизнь ходить в своей скорлупе, на всех вешать ярлыки и от каждого ждать удара в спину. — Философски ответили мне.
Звучит красиво, а в реальности иначе и жить нельзя — слёз не хватит, — фыркнула, прикусив губу.
— А реветь никто не заставляет. Из любой ситуации можно выйти красиво.
— Типа «ну, торчит ножик в спине, и что? Главное, я на подиуме»? — Саркастично усмехнулась я, — Ты вообще некромант, или как?
— Вот, классический пример навешивания ярлыка, — заметил собеседник.
Я надулась, как хомяк. Едва удержалась, чтоб не показать язык, как маленькая. Мало ли, что у них тут означает этот жест?..
— А какие факультеты есть в этой Академии? — вспомнив, что забыла спросить об этом у Лины, поинтересовалась я, — Знаю про четыре факультета стихийников, про бытовиков, целителей и некромантов.
— Ещё есть три факультета: артефактников, права и искусства. — Отозвался тот, — Последние два — для ургхов из очень богатых и знатных семей. Там обучение платное и очень дорогое. Некромантов, целителей и стихийников, кстати, ещё делят на штатских и боевиков.
— И что, боевиков больше?
— Да, — предсказуемо подтвердил тот, — Потому что у боевиков больше перспектив, удобнее устроиться, выше зарплата, да и стипендия. Но трёхгодовую службу в армии проходят все мужчины.
Я тихо усмехнулась. Парням хоть в другой мир сбегай — повестка догонит.
Чувствую себя глупым туристом из глубинки, ведомым экскурсоводом.
Дальше мы разговаривали на куда более позитивные темы, и непонятное тяжёлое чувство снова провалилось куда-то вглубь души.
Между тем прошли мы уже с километр, может, больше. Местность вокруг заметно поменялась: ровные ухоженные улочки, небольшие опрятные домики, ограждённые заборами, небольшие парки, уставленные лавочками, маленькие чудные фонтаны, отмеченные потрёпанными вывесками различные заведения. То и дело проезжали всадники на лошадях, дамы и господа в открытых, щедро украшенных колясках, мужики с деревянными телегами, проходили разношёрстные прохожие. И чем дальше мы шли — тем ярче становились вывески, тем выше и богаче дома, тем больше было людей вокруг. Все куда-то спешили, о чём-то переговаривались, смеялись; ржали и цокали копытами лошади. Некоторые без остановки неслись так быстро, что едва не сбивали с ног, но остальные прохожие явно были к этому привычны.
Всё это походило на съёмки какого-то странного исторического фильма.
— Вот центральная площадь, — замедлив шаг, сообщил Вернер.
Я примерно так и полагала: очень уж ухоженной, большой и завораживающе красивой была эта круглая площадка, мощённая плитами. Магазинчики, салоны и трактиры здесь буквально сияли, украшенные разными магическими «финтифлюшками», от чего глаза разбегались, а моя женская душа прямо-таки разрывалась на несколько частей: по кусочку на каждый магазинчик. В самом центре обнаружился большой медный памятник какому-то грозному королю с обнажённым мечом, рядом — лавочки и пара маленьких фонтанов. А венчало всё это великолепие высоченное, как небоскрёб, здание с острыми шпилями и огромными серебряными курантами. Может, что-то вроде ратуши.
— Красиво… — мечтательно вздохнула я.
— Ага. А ещё именно здесь проводятся самые громкие казни. — Разрушил очарование момента злостный некромант.
Не дав толком полюбоваться всем этим, Вернер потянул меня дальше. И вот, буквально в паре шагов от главной площади, обнаружился длинный, неимоверно шумный базар, которому будто нет ни конца, ни края. Пёстрые палатки и лавочки, которые, казалось, соревнуются в яркости, непроходимая разношёрстная толпа, звон, лязг, гвалт и гомон. Пахнет выпечкой, сладостями, духами, чем-то ещё. Совсем как дома…
— Надо бы найти лавку, где можно всё это поменять на деньги, — растерянно оглянулась я, потрясая крохотным мешочком с выигрышем.
Задумчиво обведя взглядом открытую взору часть рынка, некромант аккуратно потянул меня чуть дальше, в сторону маленькой жёлтой лавки. В ней под навесом обнаружился приземистый пучеглазый мужичок с кожей болотного цвета, большим крючковатым носом и водянистыми, внимательными, хитрыми светло-зелёными глазами.
