После фильма Захар потребовал, чтобы она повернулась к нему и тихонько пела, после чего уснул, а вслед за ним в забытье впала и Полина, слишком вымотанная событиями прошедшего вечера, чтобы попытаться проанализировать ситуацию.
31
Захар сидел в переговорном зале и вполуха слушал то, что увлеченно обсуждали несколько мужчин в строгих деловых костюмах. Андрей Павлович собирался строить новый завод по изготовлению сельскохозяйственной техники, поэтому дебаты были бурными. По предварительной смете не сходилось несколько пунктов, и это приводило в ярость Черного старшего.
— Захар Андреевич! Как вы считаете, пятый блок нужно перестраивать? — обратился он к сыну, заметив его отстраненность и невнимательность.
— Как юрист, я считаю, что без нужной квадратуры мы не выполним все пункты для вхождения госпрограмму. По поводу остального задайте лучше вопрос проектировщикам, которые неправильно распределили площадь.
Андрей Павлович удовлетворенно хмыкнул и с гордостью взглянул на сына:
— Прав, во всем прав. Перейдем к плану выставочного зала.
Захар же все собрание думал о том, как утром оставил спящую Полину в своей квартире и о том, что она наверняка сбежит, как только проснется. Даже жалко, что Бес в загородном доме у отца, иначе он приказал бы псу охранять, и его маленькой слабости пришлось бы остаться…
После окончания совещания отец попросил сына задержаться, и когда они остались в переговорной одни, сразу перешел к делу:
— Расстанься с Диной на дружеской ноте. Не хочу ссориться с Игнатом.
— Отец, мы не встречались с Золотаревой, — холодно парировал сын.
— То есть то, что ты спишь с ней уже пару лет — ничего не значит? Или вчерашняя гостья, а у тебя ведь была девушка, это серьезно?
— Я считаю нужным посвящать тебя в то, кого трахаю. Ты ведь меня тоже не посвящаешь?
— Захар! — предупреждающе прорычал отец и подался вперед, — тебе не восемнадцать, а двадцать пять. Пора задумываться о семье, детях. В моих интересах ваша свадьба с дочерью Игната, но если ты выберешь любую другую, я не буду вмешиваться. Главное — внуки.
— Знаешь, я ведь не виноват, что ты бесплоден. Пролечись, роди себе другого сына, если торопишься. Только со мной такие разговоры больше не заводи.
— Все не можешь мне мать простить? — лицо Андрея Павловича исказала гримаса боли, но Черного младшего это совсем не тронуло.
— Не могу.
Захар вышел, громко хлопнув дверью и быстрым шагом направился к лифтам. Если он прямо сейчас не увидит Полину, то взорвется и разнесет офис отца и всех его сотрудников заодно.
Мать… Отец вспомнил его мать. Ту, о ком Захар никогда не хотел с ним разговаривать…
Пока лифт нес его вниз к подземной парковке, Черный вспоминал свое детство и жизнь в одной из глухих деревень среди бескрайних хвойных лесов. Вспоминал и морщился от боли и невысказанной злости, которая заставляла грудную клетку гореть огнем.
Он рос с дедом и матерью и до десяти лет понятия не имел, кто его отец.
Сбор ягод, уход за лошадьми, охота — всему этому его научил Семен Прокофьевич. Большой деревянный дом, электричество с перебоями и печь, растопленная дровами. Старенький автобус, возивший его вместе с другими детьми в школу в соседний поселок, а поездки в районный центр с дедом только раз в пару месяцев, чтобы закупиться керосином и продать дичь — всё это было привычными занятиями Захара. По сравнению с сегодняшней его жизнью это было полным отсутствием цивилизации, но именно тогда он чувствовал себя по настоящему счастливым и живым.
Все пошло под откос после одного дня. Тогда кто-то из мальчишек на улице сказал, что Захар нагулянный.
— Моя мамка сказала, что твою дядька приезжий изнасиловал, и она тебя родила от него.
Чёрный сломал тогда мальчишке нос, а на вопросы матери о сбитых кулаках отмолчался. Та покачала головой, но допрашивать не стала. За это он её и любил больше всех в этом мире. За то, что понимала сына с полуслова и никогда ни в чем не обвиняла. Положит он, бывало, голову ей на колени и молчит, а мать перекинет русую косу через плечо и тихонько поет. Эти минуты были самыми счастливыми. Все меркло по сравнению с тихой песней, усмиряющей внутренних демонов Захара, и весь мир становился не важен, когда мать осторожно гладила сына по голове и нежно перебирала жесткие короткие волосы.
Она умерла через месяц. Одна из комнат а старом дедовском доме загорелась, и мать задохнулась дымом. Дед после смерти единственной дочери сильно сдал и в один из дней объявил внуку, что отправляет его к отцу.
— Не поеду! — упрямо ответил Захар, заочно ненавидевший человека, которого никогда в жизни не видел.
— Я умру скоро, внук… А отец твой — человек очень богатый. На ноги тебя поднимет.
— Раз богатый, почему не помогал нам с мамой?
— Не знал он о тебе. А после смерти Людмилы я ездил в райцентр и номер его через знакомых нашел. Завтра он приедет на тебя посмотреть.
— Я с ним не поеду, — Захар впервые после смерти матери едва сдерживал слезы, хотя и слыл по деревне очень сдержанным ребенком, который почти никогда не плачет.
