Бедные старики поняли, что старость полна не только преимуществами. Они поняли — какой жестокий поворот событий для некоторых ветеранов движения крайне правых! — постыдную реальность преступлений против личности. Самым простым решением было решение не выходить из дома. Но ведь надо было есть, выгуливать собак, навещать друзей. И они рисковали, появляясь на улице с видом загнанных ланей, многие из них стали накладывать на лица обильный макияж, чтобы выглядеть моложе своих лет. Те, кому было менее семидесяти двух лет, сжимали в руках спасительные удостоверения личности, а те, кто был старше, расправляли плечи, что, принимая во внимание их возраст и страх, было для них очень неестественно.
На дверях многих бистро, этих гнезд для бездельников, появились таблички с отвратительными образчиками черного юмора: «Нашим трехлапым друзьям вход сюда запрещен». Эта капля переполнила чашу терпения. Началась всеобщая мобилизация ассоциаций против расизма, Лиги защиты прав человека для того, чтобы осудить, наконец, и принять надлежащие меры против этого постыдного унижения человеческого достоинства.
Ситуация осложнялась, Бофор больше не мог сидеть сложа руки. Скрепя сердце — это напоминает мне добрые старые времена — он принял напрашивающиеся решения: полиции — усилить патрулирование, а главное — приказ всем отделениям фалангистов проявлять поменьше рвения. Через нескольких месяцев люди успокоились. Мало-помалу страна вылезла из этой трясины и снова стала испытывать наслаждение своей легендарной сладкой жизнью. Старички снова могли, прислонив свои палочки к стойкам баров, заказать бокал розового вина. Их старшие собратья — пристыженные своими семьями, не желавшими лишних сплетен и новых провокаций возмущения, — садились в белые автобусы с голубой полосой без особого принуждения.
Приближался 2020 год, поколение женщин 1945 года рождения и мужчин 1948 года готовились встретить дату, без которой они с удовольствием бы обошлись, и вспоминали павших друзей. Казалось, все шло как по маслу. И тут случилась новая волна насилия, заставшая врасплох как ГПН, так и самых опытных геронтологов.
Относительная послушность восьмидесяти- и девяностолетних явно усыпила бдительность Кузена Макса и его коллег. Конечно, разрываясь между вопросами организации сборов, строительства и ввода в эксплуатацию «Центров перехода», непроницаемости границ и многими другими, он не мог предусмотреть все. И поэтому они упустили из виду один из главных факторов применения проекта «Семьдесят два»: ведь семьдесят два года это в конечном счете еще достаточно молодой возраст. В семьдесят два года человек может еще быть в хорошей физической форме, быть полным желаний и планов. Находящийся в хорошей форме и преисполненный желаний семидесятилетний человек, которому нечего терять, — поскольку он знает, что через пару-тройку месяцев его ждет укол, — может стать опасным индивидом.
Газета «Фигаро» стала первой, кто сообщил о случае ограбления банка в городе Морбиан. У грабителя, по всей видимости, поехала крыша или он нажал не на ту педаль, когда хотел ураганом умчаться с места преступления с награбленным. Но его развалюха врезалась в стену соседней аптеки, и жандармам удалось без труда задержать этого неуклюжего злоумышленника. Вроде бы ничего особенного. Но дело приняло совсем другой оборот, когда стало известно, что грабитель был в возрасте семидесяти одного года и десяти месяцев и что деньги ему были нужны для того, чтобы «совершить последнее безумство». И что при любом исходе ему было наплевать на то, что его посадят в тюрьму на два месяца, поскольку в апреле его все равно должны были ликвидировать.
Не прошло и двух недель, как трое молодых семидесятилетних стариков забаррикадировались с заложником в одной их шикарных кондитерских. Пресса описывала это в мельчайших подробностях. Глядя на пьяные рожи этих негодяев, легко было представить себе, какую жизнь они вели в течение последних сорока восьми часов! Самым печальным в этой достойной сожаления истории была, несомненно, реакция этой троицы:
— Мы здорово повеселились, теперь и умереть можно! А что?
На следующий день в Сент-Этьене некая бабуля почти семидесяти двух лет решила погулять по-княжески: ловко стянув роскошное колье в ювелирном магазине, — я и подумать не мог, представляете, бабушка, никогда бы не поверил, признавался коммерсант, — она отправилась в лучший в городе ресторан, потом покинула его, не заплатив, и проникла в один ночной клуб, где и была арестована полицией в тот момент, когда требовала подать ей вторую бутылку шампанского.
