Досье Дракулы полностью

Случившееся может даже принести определенную пользу как очередное напоминание о потенциале отвратительного варварства, которое таится в каждом человеке. Во всяком случае, оно служит разоблачением самодовольного социального оптимизма, основанного на вере в то, что будто бы прогресс цивилизации делает ненужными оковы и узы условностей, морали и права, которые сдерживают современного Хайда и не позволяют ему появиться среди нас. Дикари цивилизованного общества, которых мы сотнями тысяч выращиваем в наших трущобах, столь же способны омыть свои руки в крови, как и индейцы сиу, скальпирующие своих врагов. Но нам не стоит удивляться, если убийца в данном случае не окажется трущобным отродьем. Природа его злодеяний и выбор жертв наводят на мысль, что нам следует искать человека, одержимого манией кровожадной жестокости, которой оборачивается порой необузданное потворство низменным страстям. Мы имеем дело с разгуливающим по Уайтчепелу плебейским маркизом де Садом. А если это так и если он не будет немедленно арестован, нам не придется долго ждать нового прибавления к списку его мерзких злодеяний.

Есть некоторые основания надеяться, что чувство ужаса, вызванное неслыханной жестокостью этих преступлений даже в самых загрубевших сердцах, подтолкнет полицию к энергичным, продуманным действиям. В настоящее время неудовлетворенность силами правопорядка столь велика, что, если нас странным образом не дезинформируют, полиция больше думает о преобразовании системы, которая стала нетерпимой, чем о том, чтобы напрячь все силы для расследования этого преступления. Что же до общества в целом, то паника, видимо, ограничится той округой, где продолжает орудовать полуночный убийца. Однако случись сейчас подобное преступление в Уэст-Энде, там поднялась бы такая паника, подобной которой мы еще не видели в наше время. Этого нам, возможно, удастся избежать, но тревога сохранится до тех пор, пока уайтчепелский убийца будет оставаться на свободе.

Позднее

Его здесь не было.[202]

От Юстонского вокзала я отправился домой в экипаже, заплатив полсоверена за скорость. Зайдя в полицейский участок, изучил все доступные бумаги. Подробности, вернее, подробность — забрал ли убийца сердце жертвы — пока не выяснена, однако сведения должны поступить из Ярда к завтрашнему утру.

Торнли предположил верно. Эбберлайн так и вертится вокруг «Лицеума», вынюхивая. (Вопрос. Следует ли мне завтра пойти на контакт самому, предвосхитив его появление?)

Разумеется, сейчас он едва ли может меня подозревать, поскольку последнее злодеяние случилось, когда меня не было в Лондоне. Значит, он просто обращается ко мне за помощью в поисках Тамблти.

(Вопрос. В поисках, которые ведет Эбберлайн, помощи он от меня не получит, но не может ли он помочь нам? Как? Надо подумать. Спросить Кейна. Спросить Сперанцу. Нам троим пора посовещаться. На заметку. Написать Кейну: «Приезжай!»)

Генри Ирвинг чертов дурак! Он вдохновлен всей этой шумихой, да так, что нам пришлось поторопиться, чтобы 1 октября в очередной раз открыть сезон «Джекилом и Хайдом». (На заметку. Послать телеграмму Стивенсону и напомнить Харкеру, чтобы он взял со склада декорации.)[203] Восстановить на сцене «Джекила и Хайда» будет дешевле и гораздо выгоднее, чем «Фауста», каждое представление которого обходится в 200 фунтов, на что я и указал Генри, желая отвлечь его запахом денег, как собаку костью. Пусть он наконец перестанет бранить и изводить меня в связи с моей дублинской отлучкой.

Тем временем подготовка к постановке «Макбета» идет своим чередом, без задержек. Г. И. решительно настроен ехать в Эдинбург. (На заметку. Составить план поездки с датами. Когда состоится? Кто примет участие?)

Час ночи. Невозможно заснуть без настойки опия, голова идет кругом. Буду ходить, ходить, ходить по набережной. Поздновато, конечно, но ведь mens sana in corpore sano.[204]

О, но как же может мой разум быть sana, если он взывает ко мне, если он приходит ко мне?

Полиция большого Лондона

Отделение «Н»

8 сентября 1888 года