— Ваши слова, мой дорогой мистер Стокер, пусты, и боюсь, вы меня просто успокаиваете. Для всех нас очевидно: мы понятия не имеем о том, что этот мистер Тамблти знает. Да что там, мы даже понятия не имеем, кто он такой на самом деле или кем недавно стал. И этот зов, который вы слышите, эти трупы, которые вы находите в вашем доме, та непостижимая легкость, с которой этот человек появляется и исчезает… Нет никаких оснований полагать, будто наш недруг не знает все и всех, кто против него выступает.
Конечно, Сперанца была права, и я содрогнулся при мысли о том, что поставил ее под угрозу.
— О, Сперанца, простите меня. Я не знал…
— Понимаю, Брэм. Вы не знали этого человека, когда привели его сюда. Но вы, мистер Кейн, знали, вы один.
— Но что… что я могу сделать
Впрочем, Кейн тут же с явным воодушевлением добавил:
— Мы могли бы все втроем отправиться в Гр
— Спасибо, мистер Кейн, — сказала Сперанца. — Вообще-то обычно я принимаю все приглашения в замки, но, мне кажется, в настоящее время мы нигде не можем чувствовать себя в полной безопасности. Более того, если мы укроемся там, то укроем только себя.
— Ну да, конечно, — сказал Кейн. — А кого еще мы можем укрывать?
Но до меня мысль Сперанцы дошла.
— Кейн, если мы спрячемся подальше, что тогда будет с теми, кто ничего не подозревает? С «никчемными»?
— Боже всемогущий! — воскликнул потрясенный Кейн, тяжело падая обратно в кресло. — Что за кошмар впустил я в Лондон! Ты прав, Брэм: я трус.
— Нонсенс, мистер Кейн, будь вы трусом, вас бы сейчас здесь не было. Можно даже сказать, что из нас троих вы самый храбрый, поскольку рискуете чем-то большим, чем… жизнь. Полагаю, те, кто считает, будто репутации мертвеца уже ничто не повредит, сильно ошибаются.
— Я… я… — начал было Кейн, но так и не пошел дальше горестного стона.
— Самообвинения непродуктивны, мистер Кейн, — продолжила Сперанца, — это как кресло-качалка. Вы что-то делаете, двигаетесь, но остаетесь где были. Это нас никуда не приведет. Сейчас нам нужен план.
— Вот именно, — поддержал я, и мы занялись его выработкой.
К рассвету этого дня, пятницы, его можно было считать сформулированным. Беда, однако, в том, что после всех наших споров, предложений и разглагольствований пресловутый план свелся фактически к двум пунктам.
Выжидать и наблюдать.
Именно этим мы сейчас и занимаемся, в ночь с пятницы на субботу. Кейн несет стражу у окна, и мы все трое ждем: мы с Кейном — здесь, Сперанца — за засовами своих дверей. Хотя я переживаю насчет Сперанцы, на самом деле в заботе в первую очередь нуждается Кейн. Когда мы несколько часов назад сели перекусить и у дверей зазвонил колокольчик, он чуть из кожи не выскочил.
Но то был всего лишь мальчишка, нанятый миссис Квиббел доставить весточку об успешном завершении порученного ей дела. Что он и сделал, отдав ключ Кейну и выпалив на одном дыхании, что было велено.
— Миссис К., — протарахтел он, пятясь от моей двери, даже когда говорил, — клянется, что, если вы забудете ее, она забудет вас.
Я кивнул в знак понимания и потянулся за монетой, но мальчишка уже был таков, припустив к реке.
Итак, мы наблюдаем и выжидаем. И я пишу, точнее, писал, ибо пришла моя очередь заступать на наблюдательный пост в темной гостиной.
Никто из нас его не видел, хотя мы по очереди следили за двором
Тем временем мы наблюдаем. Тем временем мы выжидаем. Молюсь о том, чтобы нам никогда не пришлось сказать, что мы ждали слишком долго.
Кейн пока здесь, хотя его багаж упакован и стоит у кровати.
Примите нас сегодня, в 3.00. Необходим новый план — План Действий.
Встал на рассвете. Эффект опиумной настойки ослабевает, но, в отличие от Кейна, я не рискую увеличить дозу. Обыскал помещение в поисках трупов, ничего не нашел и сейчас сел за стол, чтобы записать, что мы имеем и что следует предпринять. Мне, как никогда, необходимы точность, четкость, определенность.
Таким образом:
Ада и Мэри отосланы и не грустят, благо Кейн платит им жалованье.
Генри остается на море. Послал ему телеграмму:
«Все в порядке, все спокойно. Работа у Харкера продвигается быстро…» и т. д.
Флоренс и Ноэль
