Досье Дрездена полностью

— Нельзя сказать, чтобы это было в порядке вещей, когда смертный призывает фэйре, пусть даже из низших, к себе на службу, но такое случалось и раньше. Не бойся за своих маленьких воинов. Они были твоим орудием, так что всю ответственность за их действия несешь ты один. Забери с собой их сталь, и этого будет довольно.

Я посмотрел на нее.

— Вы исполните свою часть уговора? — спросил я.

— Разумеется. Чародеи получают право свободного прохода.

— Не того уговора. Нашего.

Прекрасные, опасные губы Мэб изогнулись в улыбке.

— Прежде позволь мне сделать тебе одно предложение.

Она махнула рукой, и шипы расступились. В проеме стояла Мэйв в своей белой броне, а за ней — Мать Зима в черном балахоне. На земле между ними стоял на коленях Ллойд Слейт, совершенно сломленный, с руками, прикованными к стягивающим горло колодкам из дымчатого льда. Судя по всему, он испытывал жуткую боль.

— Среди нас нашелся предатель, — мурлыкнула Мэб. — И с ним надлежит поступить соответственно проступку. Как следствие у нас открывается вакансия на нового Рыцаря, — она внимательно посмотрела на меня. — Я знаю, человека, заслуживающего доверия в значительно большей степени, буде он займет его место. Прими эту власть, и все долги между нами списываются.

— Не просто «нет», — пробормотал я. — Трижды, черт подери, нет!

Улыбка Мэб сделалась шире.

— Что ж, раз так, хорошо. Полагаю, мы изыщем способ развлечься с этим, прежде чем выдвигать новые предложения.

Слейт поднял голову, и в глазах его мелькнула паника.

— Нет. Нет, Дрезден. Дрезден, не позволяйте им! Не позволяйте им забрать меня! Примите предложение, пожалуйста, только пусть они не заставляют меня ждать!

Мэб снова коснулась моей головы.

— В таком случае, еще два поручения — и ты свободен.

И они ушли.

Вопли Ллойда Слейта тоже стихли.

Я сидел, так и не в силах подняться, пока огни не начали гаснуть. Я смутно помню, как Эбинизер поднял меня с земли, закинув мою руку себе на плечо. Привратник произнес что-то вполголоса, и Билли ответил ему.

Я проснулся у себя дома, в постели.

Билли, дремавший в кресле у изголовья, всхрапнув, проснулся.

— Ага, наконец-то, — сказал он. — Пить хочешь?

Я кивнул — горло слишком пересохло, чтобы говорить — и он протянул мне стакан холодной воды.

— Что случилось? — спросил я, когда обрел, наконец, дар речи.

Он покачал головой.

— Мерил умерла. Она просила передать тебе, что сделала Выбор и не жалеет об этом. Мы нашли ее на земле рядом с тобой.

Я закрыл глаза и кивнул.

— Эбинизер сказал, ты многих привел в бешенство, но что пусть тебя это не беспокоит.

— Э, — оборвал я его. — А Альфы?

— Супер! — отвечал Билли, и в голосе его зазвучала гордость. — Сто пятьдесят пять швов на всех, и все же мы вышли из этого более-менее целыми. Сбор у меня сегодня вечером — пицца и игры.

При слове «пицца» у меня в животе заурчало.

Я принял душ, вытерся и переоделся чистую одежду. Потом до меня дошло, и я зажмурился.

— Это ты? — спросил я у Билли, вернувшись в спальню. — Ты убрал все? И постирал?

Он покачал головой.

— Не я, — в дверь постучали, и он повернулся к ней. — Минуточку, — я услышал, как он вышел и сказал что-то через дверь, потом вернулся. — К тебе гости.

Я натянул носки и обулся в кроссовки.

— Кто там?

— Новые Летние Леди и Рыцарь, — отозвался Билли.

— Чего им, неприятностей мало?

— Да ты выйди, поговори, — ухмыльнулся Билли.

Я испепелил его взглядом и следом за ним вышел в гостиную. Она была чиста — ни пятнышка. Почти вся моя мебель куплена в секонд-хэнде — старая, крепкая мебель из настоящих досок, с обилием тканевой обивки. Она тоже казалась чистой, и все потеки куда-то делись. Мои ковры — начиная с тех, что могли бы летать в небесах мифической Аравии, и кончая сотканными для заезжих туристов индейскими поделками, тоже были вычищены и проветрены. Я не поленился и заглянул под ковер. Пол был отшкурен и выдраен. У камина лежала поленница дров, а сам камин вычищен только что не добела.

Мои посох и жезл стояли в углу и блестели как полированные. Смазанный пистолет висел в кобуре. Пистолет тоже отполировали.

Я подошел к нише с плитой, мойкой и ледником. Видите ли, я пользуюсь старомодным ледником — ну, таким, в который кладут настоящий лед. Очень удобно, учитывая мои проблемы с электричеством. Кто-то вычистил его и загрузил свежим льдом. На льду лежал аккуратными рядами запас продовольствия: свежие фрукты и овощи, сок, кола — даже мороженое. Шкаф ломился от сухих припасов, банок, всяких там макарон и соусов. У Мистера появился новый поддон в туалете — деревянный, с пластиковым покрытием, и полный свежим наполнителем. Еще у него появились деревянные миска и плошка для воды. Сам Мистер валялся на полу и лениво теребил лапой матерчатый бантик, привязанный бечевкой к ручке двери платяного шкафа.

— Я умер, — сказал я. — Я умер, а кто-то допустил конторскую ошибку, и это рай.

Я оглянулся на Билли — тот ухмылялся как последний идиот. Он ткнул пальцем в сторону двери.

— Заставляешь заезжих знаменитостей ждать.

Я подошел к двери и не без опаски выглянул.