Досье Дрездена полностью

Позже тем же вечером я завалился домой к Билли. Из-за двери доносились смех, музыка и запах только что привезенной пиццы. Я постучал, и Билли открыл дверь. Разговоры внутри смолкли.

Я вошел в комнату. Дюжина раненых, подбитых, исцарапанных и счастливых волков-оборотней смотрела на меня из-за стола, уставленного бутылками и банками, усеянного коробками с пиццей, игральными костями, карандашами, стопками бумаги и крошечными, в дюйм ростом бумажными фигурками на большом листе миллиметровой бумаги.

— Билли, — сказал я. — И вы все, ребята. Я только хотел сказать, что вы здорово показали себя там. Гораздо лучше, чем я ожидал или даже надеялся. Мне стоило больше доверять вам. Спасибо.

Билли кивнул.

— Но ведь дело того стоило, так ведь?

За столом одобрительно загудели.

— Раз так, ладно. Кто-нибудь, передайте мне пиццы, колы и кости. Только предупреждаю сразу: мне нужны бицепсы.

Билли удивленно уставился на меня.

— Чего?

— Бицепсы, — повторил я. — Я хочу здоровые, рельефные мускулы, и я не хочу, чтобы нужно было слишком много думать.

Лицо его расплылось в ухмылке.

— Джорджия, у нас остался какой-нибудь типаж — варвар?

— Еще бы, — отозвалась Джорджия и полезла в шкаф.

Я нашел себе свободный стул, получил пиццу и колу и принялся слушать возобновившуюся болтовню. Мне пришло в голову, что это куда приятнее, чем провести еще один вечер затворником у себя в лаборатории.

— А знаешь, что меня, типа, разочаровало? — спросил меня Билли чуть позже.

— Нет, а что?

— Все эти феи, и дуэли, и сбрендившие королевы, и все такое, и никто из них не цитировал старину Билли Шекспира. Ни разу!

Пару секунд я смотрел на Билли, потом расхохотался. Все мои синяки, ссадины, и царапины причиняли мне боль, но это была честная, нормальная боль — такая проходит. Я взял себе пару игральных костей, и стопку бумаги, и пару карандашей, и уселся в кругу друзей притворяться Форгом-Варваром, есть, пить и веселиться.

Господи, ну и глупые же они, эти смертные.

Есть вещи, которые просто не могут существовать вместе. Ну, скажем, вода и масло. Или апельсиновый сок и зубная паста.

Или чародеи и телевидение.

Софиты били мне в глаза. Жар стоял такой, что я боялся, как бы струйки пота не проделали в толстом слое пудры, которой не пожалела на меня несколько минут назад растрепанная гримерша, глубоких каналов. Над объективами камер замигали красные лампочки, послышались первые аккорды вступительной песенки, и зрители принялись скандировать:

— Лар-РИ! Лар-РИ! Лар-РИ!

Ларри Фаулер, коротышка в безукоризненно пошитом костюме, вступил в студию и двинулся к сцене, сияя улыбкой фарфорового болванчика и пожимая руки сидевшим у прохода зрителям. Аудитория откликнулась свистом и восторженными воплями. От этого шума, казалось, содрогнулся под ногами настил сцены, и я ощутил, как прямо по спине, под лучшей моей белой рубашкой, сбежала-таки струйка пота. Какое-то мгновение я всерьез подумывал, не броситься ли отсюда с истошным воплем.

Поймите, я вовсе не страдаю боязнью сцены. Нет, правда. Но здесь было слишком жарко. Я облизнул пересохшие губы и огляделся в поисках пожарных выходов — так, на всякий случай. Никогда не знаешь, когда понадобится срочно сделать ноги. Свет и шум мешали сконцентрироваться, и я почувствовал, что сотканное вокруг меня заклятие начинает поддаваться. Пришлось на секунду зажмуриться, чтобы восстановить его.

На соседнем стуле сидел полный лысеющий человечек лет сорока пяти с гаком, одетый в костюм получше моего. Мортимер Линдквист ждал с невозмутимо вежливой улыбкой, но краем глаза следил за мной.

— Вы в порядке? — чуть слышно шепнул он.

— Мне приходилось бывать в горящих домах — так там мне было вполовину не так хреново, как здесь.

— Это вы попросили об этой встрече, не я. — Мортимер нахмурился, глядя, как Фаулер трясет руку какой-то юной дамы. — Вот показуха…

— Как думаете, это надолго? — спросил я у Морти.

Он покосился на незанятый стул слева от себя, потом на другой такой же рядом со мной.

— Два загадочных гостя. Пожалуй, это может затянуться. Они отснимут с запасом времени, а потом вырежут для эфира все лучшее.

Я вздохнул. Я уже принимал участие в «Шоу Ларри Фаулера» сразу после того, как открыл собственное дело, и это оказалось ошибкой. Пришлось довольно долго расхлебывать последствия, опровергая сложившееся обо мне по итогам передачи не самое благоприятное мнение.

— Так вы нашли что-нибудь? — спросил я.

Морти немного нервно покосился на меня:

— Почти ничего.

— Ну же, Морт.

Он открыл было рот, но тут наконец на сцену взбежал по лесенке Ларри Фаулер.

— Не сейчас. Дождемся технического перерыва.

Ларри Фаулер остановился перед нами и с преувеличенным энтузиазмом стиснул сначала руку мне, потом Мортимеру.