– И что потом? – тоном, предвещающим близкую бурю, поинтересовался Федор Михайлович.
– В смысле?
– В том самом смысле! Что вы собираетесь делать в суде?
– Ах в суде! До суда мы что-нибудь придумаем. Заверяю, что следственной бригадой делается все возможное и даже невозможное, для того чтобы отыскать доказательства виновности Климова.
– А как быть с доказательствами, собранными адвокатом? Алиби Климова проверено?
– Видите ли, Федор Михайлович, свидетели защиты, названные этой самой Дубровской, лично у меня вызывают…
– Я так и не услышал, алиби Климова подтверждается?
– Как бы сказать…
– Говорите прямо!
– Да! – выпалил Вострецов с таким отчаянием, будто собственноручно всаживал себе в грудь кинжал.
Повисло тягостное молчание. Прокурор барабанил костяшками пальцев по столу и хмурился. Вострецов же, призвав на помощь остатки былого мужества, пытался выправить ситуацию.
– Алиби Климова подтверждено лишь в первых двух случаях. Что касается убийства на пустыре, то у меня есть все основания…
– В том-то и дело, что у вас нет никаких оснований, – прервал прокурор.
– Простите?
– Великодушно прощаю! Что у вас против Климова? Отпечатки пальцев? Да вся бригада, работавшая на выезде, подтвердила, что некий молодой человек, проходивший через место происшествия к жилому массиву «Западный», оказал неоценимую помощь следствию – передал в руки подполковника Угрю мова важные вещественные доказательства. Тот… – прокурор с трудом поборол искушение отпустить в адрес незадачливого подполковника крепкое словцо, – даже поблагодарил его за активную гражданскую позицию. Таким образом, ваш Климов в присутствии двух дюжин свидетелей залапал своими пальцами важные вещдоки. Какая теперь доказательственная ценность от тех отпечатков? Ноль!
– Подождите, но у нас есть еще заключение эксперта…
– Это по поводу джинсовых волокон, изъятых на одежде Климова? Эка невидаль! А вы почитайте альтернативное заключение другого эксперта, состряпанное по запросу этой Дубровской. Ни волокна, ни дактилоскопия не являются убедительными доказательствами виновности Климова.
– Но Климов признался в совершении преступления! Он собственноручно подписал протокол допроса, – не хотел сдаваться Вострецов.
– Даже не заикайтесь! Рассказывайте кому-нибудь другому насчет его чистосердечных признаний, но не мне, – прокурор потряс в воздухе злополучным рапортом, составленным в изоляторе. – Кстати, даже эта Дубровская, с ваших слов редкая простофиля, и то не очень-то вам поверила.
– Но Климов ранее совершил умышленное преступление в отношении женщины, и довольно жестокое!
– Объясняю для особо одаренных, – голос прокурора перешел почти на зловещий шепот. – Дело в отношении Климова было закрыто, кстати, по причине примирения с потерпевшей. Это раз! А два, да будет вам известно, в суде присяжных подобные обстоятельства не допускаются к исследованию, дабы не вызвать предвзятого суждения о виновности подсудимого…
– Но дело Климова необязательно будет рассматриваться присяжными. – Вострецов упорно цеплялся за последнюю ниточку, оставшуюся от крепких веревок, некогда надежно связывающих Климова по рукам и ногам.
– Дубровская была у меня на приеме, – выложил последний козырь прокурор, – и убедила меня в том, что она всенепременно заявит ходатайство о рассмотрении дела Климова жюри присяжных. Надо ли рассказывать вам, что последует за этим? Стыд и позор, да еще огласка! Журналисты сбесятся. Дело Чулочника окажется полным провалом!
– Что же делать? – Игорь Валентинович чуть не плакал.
– Закрывать дело к чертовой матери! – выпустил пар прокурор. – Закрывать, пока есть возможность обойтись малой кровью…
Следователь потупил глаза. Он проиграл. Это было яснее ясного.
– Не забудьте извиниться перед Климовым! От имени государства.
Вострецов прощался с мечтой. Хохочущая красотка с длинными ногами мчалась мимо него на роскошной иномарке. На месте водителя сидел кто-то другой.
В отличие от невезучего Вострецова Елизавета в последнее время просто парила над землей. Вернее, ей казалось, что ее босоножки на неизменно высоких каблучках отрываются от раскаленного летней жарой асфальта и она летит в яркой синеве июльского неба. Ощущение счастья дурманило голову, а каждый день казался новым подарком в череде непрерывного везения.
Вечером ей позвонила давняя подруга.
– Лиза, мы организуем ежегодную встречу выпускников. Ты приедешь?
Еще бы! Она ни за что на свете не пропустила бы подобное мероприятие. Студенческие годы оставались самой незабываемой порой ее жизни, а беспечная Татьяна – лучшей подругой, несмотря на то что они жили в разных городах.
– Надеюсь, ты приедешь не одна, – заметила Татьяна, деликатно оставляя мужскую тему на скорое будущее, когда поздним вечером на ее кухне можно будет посплетничать обо всем на свете, и главным образом о молодых людях.
– Я тоже надеюсь, – загадочно ответила Лиза, справедливо полагая, что Андрей согласится составить ей компанию для поездки.
