Их деятельность тогда была обнаружена автором, но только десятью годами позже различные следы и несколько документов привели к этой команде, а не только к аппарату советской разведки.
Одним из наиболее красивых успехов этого восточногерманского тандема — о котором, однако, никогда не говорил Маркус Вольф — было, без сомнения, про-никновение его с 1947 по 1951 год в разведывательную службу Райнхарда Ге-лена, когда его организация стала Федеральной разведывательной службой (BND), под опекой правительства Бонна и с поручительством западных союзни-ков.
Либо как «беглецы» из советских лагерей, либо как освобожденные и отослан-ные на Запад, так как Холодная война, несмотря на спорадические вспышки, немного стихала, десяток бывших высших офицеров Абвера, СД, Гестапо суме-ли, ручаясь один за другого, закрепиться в службах безопасности Бонна.
Вашингтон и Лондон испытывали жажду по информации о Советском Союзе, его структурах, и о странах, ставших советскими сателлитами. Тут-то и появились специалисты в данном вопросе: Ганс Клеменс, Вилли Крихбаум, и другие истинные эсесовцы. И лишь намного позже обнаружится, что их нацизм скрывал их работу для Гестапо-Мюллера или для «советских» немцев в берлинском Карлсхорсте.
В 1955 году в своем огромном великодушии Москва отправляет в Западную Германию примерно тысячу военнопленных, в знак благодарности канцлеру Аденауэру за установление дипломатических отношений с СССР. Следовало бы предположить, что западногерманская контрразведка заинтересуется не одним из них, особенно, когда речь идет о таких бывших специалистах как Фридрих Панцингер или Хайнц Паннвиц, ключевых фигурах знаменитой зондеркоманды, занимавшейся «Красным оркестром».
Старый компаньон Мюллера с 1919 года, Панцингер, бывший начальник Гестапо Берлина, был также его ближайшим помощником до начала 1944 года в руко-водстве перевербованными советскими агентами или теми, кто выдавал себя за таковых. Однако Панцингер никого не интересует, хотя он был кем-то вроде почетного пленника, консультировавшего время от времени людей генерала Абакумова. И вскоре после его возвращения он появляется в кулуарах БНД. Именно Хайнц Фельфе, бывший сотрудник Генриха Гиммлера, ввел его туда. Ведомство по охране конституции и пальцем не шевелит. Полковник Отто Ваг-нер, иногда консультировавший Райнхарда Гелена, напрасно удивляется роли Фельфе, возглавившего отдел III F (контрразведка БНД), и присутствию Пан-цингера. В его глазах, они, само собой разумеется, двойные агенты.
Но Фельфе был разоблачен как советский агент только через шесть лет. Он связывался с Востоком чаще всего с помощью тайника, расположенного, как бы случайно, неподалеку от Брюнна.
«Делу Фельфе» было посвящено несколько книг, но в них никогда не было ни слова, ни намека о его связях с Гестапо-Мюллером или Раттенхубером после 1945 года. Благодаря советским архивам, к которым смог получить доступ «Кент»-Гуревич, мы, в любом случае, имеем документальные подтверждения того, что Панцингера в феврале 1947 года допрашивали в здании министерства государственной безопасности, и в другой раз — на Лубянке, 29 июня 1951 года. Существенная причина этой смены места допросов состоит в том, что в июне 1951 года Абакумов был только что снят с его должности, и его самого допра-шивали полицейские из клана Берии.
Именно потому, что Абакумов сначала попал под подозрение, а затем был арестован 12 июля, в австро-германском отделе, куда в тот момент переводят Пет-ра Дерябина, проносится слух, что Мюллер арестован.
