Несколько рассеянно изложенное и с самого начала отталкивающееся от иной, чем мы это себе представляем, политико-исторической и революционной пер-спективы, предпринятое Пьером де Вильмарестом исследование тайной истории ГРУ, «самой секретной из советских секретных служб» с 1918 года до 1988 го-да, тем не менее, приводит к очень важным геополитическим и оперативным заключениям, открытым или подразумеваемым. Эти заключения и выводы не могут не стать для нас руководством к действию.
В книге «ГРУ: Самая секретная советская служба, 1918–1988» Пьер де Вильмарест задается целью показать ГРУ как спецслужбу, «военный отдел 443888» на Ходынке. Для него важно установить онтологическое различие между КГБ и ГРУ, такое же как, в иные времена и иных обстоятельствах, скрыто существова-ло между СД и Абвером в системе военно-политической безопасности Третьего рейха.
На самом деле главный тезис аналитического труда Пьера де Вильмареста о ГРУ таков (чтобы быть точным, приведу его на четверть дословно): «КГБ — порождение партии, ГРУ — армии. Разница здесь огромна: армия призвана защищать государство, тогда как КГБ защищает партию, входящую в государство и руко-водящую им сегодня. За видимостями горбачевского СССР восходит тень армии. Невозможно понять происходящее в Москве, не поняв, что такое ГРУ».
Пьер де Вильмарест начинает с того, что «ГРУ — но об этом никогда не говорят — чисто разведывательная, но никоим образом не репрессивная служба». И да-лее: «Вспоминая каждый эпизод истории этой службы, надо помнить: по отно-шению к советской власти и ее тайной позиции это то же самое, что Генераль-ный штаб Вермахта и его разведывательная служба Абвер по отношению к нацистской партии и ее Sicherheitsdienst (служба безопаности), параллельной шпионской службе этой единственной в государстве партии».
А завершая книгу о ГРУ, Пьер де Вильмарест пишет: «Было бы неверно предпо-лагать, будто речь идет о союзе, заключенном между военно-политическим ап-паратом и группой Горбачева против старых кадров партии, с одной стороны, и поддержке этих кадров органами КГБ — с другой. Возможно, Горбачеву тоже мешает давление военных, которое в эпоху экономических изменений требуют на себя расходов. Но он также знает, что время, когда маршалы и генералы склоняли головы перед Сталиным и его подручными, равно как из оппортуниз-ма и карьеризма перед Хрущевым, Брежневым или Андроповым, прошло. Высокая технологическая мощь вооружений и квалификация командного состава, прежде всего в ГРУ, привели к сдвигам в сознании, когда, даже чисто инстинк-тивно, вместо служения партии военные служат государству. Лозунг «патрио-тизм на службе интернационализма» более не подходит для армии, военная разведка которой, ГРУ, имеет глаза и уши по ту сторону границ. Сегодняшняя армия служит советскому государству, она все менее и менее, к раздражению КГБ, готова охранять руководящую роль партии, чреватую для государства втя-гиванием в мировой конфликт. Армия становится — хочет того КГБ или нет — неотъемлемой составной частью новой эры, в том числе и для отношений Во-сток-Запад, невозможных без учета ее мнения. Представлять высших советских офицеров как одержимых военным психозом, выказывать к ним подозрения из-за того, что национализм для них выше коммунизма, означает подталкивать их в сторону опасного национал-советизма. Национал-советизм — это подобие СС на службе своей единственной партии. Просто национализм, не империалисти-ческого происхождения, — это армия на службе государства в его границах». Последние строки книги Пьера де Вильмареста о ГРУ таковы: «Не надо думать, что империя — это поток, который при вынужденном возвращении в свое русло, более не расширяясь и не теряясь в песках, утрачивает свою динамику. Совсем напротив. В своем естественном русле река набирает силу и напор. «История учит нас бдительности» — так называется последняя работа маршала Огаркова. Учит бдительности Советский Союз. Нас тоже».
Пьер де Вильмарест. «ГРУ: Самая секретная из советских служб, 1918–1988»: эта книга находится на передовой линии политико-идеологической битвы. Участники ее, мыслящие европейски и континентально, не могут не принимать ее в расчет и так или иначе не использовать в хорошо понятных целях, — воз-можно, и так, как предполагал Ги Дебор, писавший, что «высочайшие амбиции» некоторых лиц приведут к ситуации, при которой «тайные агенты становятся революционерами, а революционеры становятся тайными агентами».
