Как нам представляется по углубленном прочтении этой очень важной работы Пьера де Вильмареста о ГРУ, автор видит тайную политическую историю СССР как противостояние двух заговоров — военного и политико-административного. Эти заговор и контрзаговор на определенном уровне сливаются с драматиче-ским, все более усиливающимся в тени и в конце концов кровавым противосто-янием, с одной стороны, Красной армии и ГРУ, с другой — партии и ее секрета-риата с их собственными службами контроля и политико-стратегической без-опасности (НКВД, КГБ).
Эта борьба восходит прежде всего к судорожному периоду, когда И. В. Сталин полностью взял в свои руки руководство секретариатом ЦК партии. Между И. В. Сталиным и Красной армией шла тогда подспудная, но тотальная борьба. Руко-водство Красной армии полагало, что главным врагом СССР является Германия, Третий рейх, в то время как И. В. Сталин визионерски усматривал знаки вели-кой судьбы в альянсе, а со временем и великоконтинентальной интеграции СССР и Третьего рейха.
Решающие для И. В. Сталина 1936–1939 годы убедили его в неизбежности бес-пощадной внутренней борьбы. Годы отсрочки, тайной подготовки и контркон-спирации позволили ему опознать, нейтрализовать и в конце концов уничто-жить внутреннюю оппозицию исключительно троцкистско-космополитического происхождения, которой удалось овладеть Генеральным штабом Красной армии и ГРУ и оттуда оказывать сопротивление секретному «великому проекту» И. В. Сталина, завороженному образом последней Евразийской империи, великокон-тинентальной империи, включающей в себя СССР и Третий рейх, а затем — с ее присоединением к советско-германскому heartland — всю континентальную Ев-ропу.
Вся внутренняя советская политика, начиная с прихода И. В. Сталина на пост генерального секретаря партии до июня 1941 года, была подчинена только од-ной тайной фундаментальной цели — нейтрализации внутренних контрструктур советской власти, с тем чтобы в назначенный час дать ход процессу великокон-тинентальной интеграции СССР и Третьего рейха, начало предварительной ста-дии которой было положено дипломатическим оформлением советско-германского пакта 1939 года.
В связи с этим Пьер де Вильмарест цитирует «планетарный и секретный» до-клад Гиммлера и Гейдриха от 22 марта 1937 года, в котором указано, что Гер-мания более не считает своей мишенью ни Коминтерн, ни другие советские начинания. В подтверждение Пьер де Вильмарест указывает на признание, сде-ланное ему бывшим уполномоченным Абвера по Великобритании коммодором X. Вихманом, что полковник Вальтер Николаи, бывший начальник военной развед-ки при кронпринце, а затем, в Третьем рейхе, — руководитель Бюро по делам евреев, «начиная с 1919 года ожидал заключения надежного германо-советского договора, определяющего участь Европы и Евразии. Вплоть до того, что еще в 1920-е годы первый глава Абвера (германский аналог ГРУ) капитан Патциг, а затем пришедший в 1935 году на его место адмирал Канарис запрети-ли Николаи доступ к своей документации». Пьер де Вильмарест уточняет: «Не-которое время Николаи водил личные знакомства в ведомстве фон Риббентро-па, интеллектуалы и функционеры из окружения которого презирали случайных и ограниченных политиканов, сплотившихся вокруг Гитлера после 1934 года. Затем Николаи сумел снискать расположение Гейдриха, человека, плетущего нити нацистского шпионажа по всему миру, руководителя СД, службы, соперни-чавшей с Абвером. Сошелся он и с Мартином Борманом, ставшим с 1937 года в качестве прикрытия созданное им лично Бюро по делам евреев, Николаи был одной из тайных опор ГРУ. Мы не знаем, был ли он агентом добровольным или штатным, но когда передовые части Красной армии и специальные подразделе-ния НКВД вошли в 1945 году в Берлин, этот еще очень бодрый в свои семьдесят два года человек предпочел переход на советскую сторону сдаче в руки союз-ников».
Та же ночная сфера влияния
Говоря о предполагаемых связях полковника Вальтера Николаи с ГРУ, Пьер де Вильмарест позволяет себе прямые ссылки на источники. Речь идет, как он го-ворит, о «личных досье», составленных «по опросам оставшихся в живых чле-нов команды Канариса, в том числе коммодора Вихмана, полковника Вагнера (начальника Балканского отдела Абвера) и сотрудников генерала Гелена», а также о «расследовании деятельности промышленника Арнольда фон Рехбурга, тщетно предупреждавшего до 1940 года французские спецслужбы о готовив-шемся нападении». Впрочем, все это не совсем достоверно и двусмысленно и к тому же свидетельствует об отсутствии понимания разницы между прямыми от-ношениями руководителей спецслужб со сверхсекретными связями по той или иной необходимости и тем, что обычно именуют двойной агентурой.
