Всегда наделенный богатым воображением, Шмитц с 1930 года предложил сво-им иностранным друзьям, чтобы их страны и их фирмы присоединились к про-екту международного соглашения о производстве взрывчатых веществ. Таким образом, говорил он, взаимно держа друг друга в курсе производства, можно было бы договориться о предельных нормах, которые нельзя превышать, и, следовательно, избежать бесконтрольного мирового расширения производства и распространения взрывчатых веществ и производных от них видов вооруже-ния. Маленький нюанс состоял в том, что хотя десяток стран и примкнули к это-му соглашению, но Шмитц заранее подготовил средства и методы, чтобы замас-кировать реальное производство Германии и расширение ее исследований! Та-кое вот человеколюбие.
Шмитц, буквально переполненный идеями, с середины тридцатых годов также убеждал немецких руководителей и их кадры предлагать, не стесняясь, свои таланты иностранным фирмам, даже принимать гражданство государств, где они работали. Его брат Дитрих, впрочем, сам подал пример, получив американское гражданство. Став директором «Aniline & Film Corporation», он привел в качестве заместителя своего кузена Уильяма (Вильгельма) фон Майстера, и оба решили взять себе в качестве консультанта — в строжайшей тайне, конечно — Герберта Шольца, первого секретаря в посольстве Германии в Вашингтоне, за-тем, и до осени 1941 года, консула в Бостоне. Однако Шольц в действительно-сти был «информатором» Гестапо-Мюллера в США. Он женился на дочери Геор-га фон Шницлера. Иначе говоря, Мюллера в июле 1944 года не удивляло ниче-го, когда он, рядом с Борманом, на берегах озера Вандлицзее, беседовал со Шмитцем и его компаньоном на августовской конференции.
Борман и Мюллер, без сомнения, в ходе большой радиоигры информировали посвященных лиц с советской стороны, но они не были «агентами Москвы». Они просто считали, что когда Германия проиграет, то в Европе будет доминировать СССР, и чем больше козырей будет у них в рукаве, тем легче им будет утвер-диться в своем закулисном положении, когда этот момент наступит. Борман вполне видел себя во главе Германии, которая возобновила бы идиллию Рапал-ло и идиллию 1939–1941 годов. Мюллер видел себя как одного из будущих ве-ликих полицейских нового евразийского порядка. Во всяком случае, даже если бы Москва не согласилась сыграть им на руку, они увидели бы, окажется ли и западная сторона настолько глупой, чтобы отвергнуть их предложения в случае конфликта Запада и Востока. Конфликта, который они считали неизбежным, причем в краткосрочной перспективе.
Все это не является предположениями автора, а следует из данных, предостав-ленных доверенными лицами Бормана и Мюллера, с которыми я познакомился после войны. Мы увидим, в каких условиях это происходило, как и то, что соот-ветствующие сведения в этом смысле исходили из контролируемых ими публи-каций, причем как раз в Южной Америке между 1947 и 1950 годами.
Письмо Гестапо-Мюллера Паннвицу в феврале 1944 года, опубликованное в начале этого труда, или его решения в марте 1945 года о распределении среди кадров Гестапо фальшивых документов и инструкций, исходят из этого видения будущего. Десятки мужчин и женщин смогли, таким образом, с конца 1944 по апрель 1945 года раствориться в населении городов и деревень, где их никто не знал.
Более двух миллионов немцев из восточных регионов и столько же прибалтов, украинцев, румын, молдаван, и т. д. укрылись в той части страны, которой пред-стояло стать западной оккупационной зоной. Не было ничего проще, чем «примешать» к ним людей, которые по убеждению или из повиновения готовы были ждать, пока в один определенный день к ним не придет господин X или Y, чтобы передать им приказ, если у них уже не было точных заданий. В последние ме-сяцы войны несколько концлагерей «раздулись» за счет так называемых заключенных, которые в действительности знали, что им достаточно только со-гнуть спину в ожидании освобождения западными армиями, и западные союз-ники уже будут на них смотреть с благосклонностью.
Дело было в том, что английские, американские, французские оккупанты, тут и там, иногда обменивались между собой информацией, но каждый из них, управляя своей зоной по-своему, не видели, что речь шла о широкомасштабном целостном плане. В то время от восьмидесяти до ста тысяч немцев жили под чужими именами в той части Германии, которая в 1949 году превратится в ФРГ. Приблизительно двадцать тысяч сумели тайно эмигрировать в Южную Америку или на Ближний Восток, потому что уже рождалась «Холодная война» — но не та скорая полноценная война, на которую надеялись Борман и Мюллер. Различные государства или группировки нуждались в этих компетентных людях, будь они военными, полицейскими или важными специалистами для промышленности.
