То, что Герман Шмитц, душа плана, получит самое легкое наказание, и даже не отсидит до конца срока, не удивит тех, кто знает, что в 1944 году он владел та-кой же долей акций в нефтяном концерне «Standard Oil New Jersey», что и се-мья Рокфеллеров. Он умер в 1969 году в возрасте 79 лет, гордый тем фактом, что концерн «И.Г. Фарбен», «ликвидированный», как утверждали после войны, так как он был разделен на три юридически различные фирмы, был фактически восстановлен в политико-финансовом отношении в мировом масштабе.
Как минимум пятнадцать других промышленных и банковских фирм, без кото-рых нацизм не смог бы осуществить свой план, также вернули себе ту же власть, то же влияние, после переходного периода, который длился с 1945 по 1960 года. Иногда даже не меняя названия. Например, «Дойче Банк» или «Дрезднер Банк», если называть только самые известные.
С 1947 по 1955 годы невидимая группа, созданная Борманом и Мюллером, действуя в тени по всему миру, насчитывала 750 фирм, работавших в приблизительно двадцати странах. В поле своего бизнеса они содержали добрую дюжину тысяч немцев и столько же иностранцев различных национальностей.
Ошибка некоторых исследователей, таких как Симон Визенталь, который одна-жды упомянул о существовании этих фирм, состояла в том, что эта проблема сводилась у них только к простой охоте на нацистов. Но она уже не имела больше никакого отношения к нацизму, как только вместо скорой полноценной войны противостояние между Востоком и Западом свелось к Холодной войне. И затем, в 1953 году, умер Сталин. В 1955 году Генрих Мюллер похищен чехосло-вацкими разведывательными службами. В 1959 году Мартин Борман умирает в Парагвае.
С ними заканчивается этот исторический период. А последующая эпоха с боль-шим удовольствием похоронит махинации, фальсификации, обман и соучастия тех, кто, как на Востоке, так и на Западе играли трупами других, чтобы устано-вить свою власть, на самом деле совершенно не веря в идеологии, которые служили для них обоснованием.
Личный дневник Бормана, которым пренебрегали хроникеры, говорит больше, чем можно было бы представить, даже если в нем отмечены только его встречи с января по конец апреля 1945 года. Конечно, он был подлинным. До 1972 года Москва отрицала, что дневник был найден в Берлине подразделением Красной армии. Но пятнадцатью годами позже приоткрытые архивы НКВД признали, что Лаврентий Берия, в то время наивысший руководитель спецслужб СССР передал его Сталину с переводом на русский язык и с сопроводительным письмом за номером 735/б, датированным 22 июня 1945 года. Если бы речь шла о подделке, то непонятно, для чего Берия фабриковал бы ее после восьми недель тщательного изучения.
Остается фактом, что дневник был странным образом найден на трупе там, где, как гласила легенда, в ночь с 1 на 2 мая 1945 года Мартин Борман был убит ударной волной снаряда, попавшего в танк на мосту Вайдендаммбрюкке. Артур Аксман, который с Борманом вышел из бункера Имперской канцелярии, рассказывал, что он потерял его из виду в какой-то момент, затем вновь нашел его уже упокоившимся навсегда. Между тем, пятнадцатью годами позже, Аксман вынужден был признать, что он выдумал эту историю. Вместе с другими «свиде-телями», он хотел тогда распространить слух о смерти Мартина Бормана для того, чтобы прикрыть его бегство. Но ни он, ни они не заметили, что на трупе было надето кожаное пальто не его размера, и что под ним было только нижнее белье! Инсценировка, осуществленная в спешке, со знаменитым дневником, ко-торый специально подложили сбоку от трупа, чтобы его можно было идентифицировать!
Позже израильские разведывательные службы сами заметили, что за двадцать лет после окончания войны два трупа Бормана были таким же образом обнаружены в Германии, и еще четыре других в Южной Америке… Заранее подготов-ленные следы, изобретенные Гестапо-Мюллером для себя самого и для его со-общника по последним часам Рейха.
Борман действительно прошел по мосту Вайдендаммбрюкке, как об этом сооб-щили заслуживающие доверия свидетели; это доказывает потеря, случайная или нет, этого дневника, где не было никаких особенных тайн. Однако и этот дневник заговорит, если изучать его параллельно с письмами Бормана его лю-бимой Герде, так как в смятении последних недель войны, он еще находил вре-мя писать своей жене, и особенно уточнял, что его близкий друг фон Хуммель возьмет на себя задачу эвакуировать ее к итальянскому склону австрийских Альп.
