— Леонид Семенович, Михайлов, — представился он, делая небольшую паузу между именем и фамилией. Он спокойно сел на высокую стопку матов.
Студенты из группы самбо всегда складывали маты в форме буквы «П», то ли для того, чтобы можно было посидеть перед занятием и поболтать, то ли для каких-то особых упражнений.
— Кузьма, — кивнул я гостю. — Приятно познакомиться.
— Леонид Семенович занимает примерно ту же должность в семье Воронцовых, что и Виталий Конев у Наумовых, — подсказал Василий, за что ему надо сказать большое спасибо.
— Это хорошо, что вы приехали, — покивал я. — Как продвигается расследование? Удалось выяснить что-то важное?
— Расследование пока идет, — голос у Леонида был с легкой хрипотцой, словно он много курил. На вид ему было лет сорок, обычного телосложения, левая бровь перечеркнута парой шрамов, поднимающихся на лоб. Рана старая, но в свое время кожу он срезал на половину лба. — Странностей очень много, но выводы делать рано.
— Понятно, — я кивнул. — Но вы мне, как участнику событий, не забудьте потом все рассказать.
— Обязательно.
Мне стало любопытно. Если они пришли не по поводу происшествия, то зачем?
— В семье Матчиных ведь три мастера с боевым опытом? — спросил Леонид.
— Исключая Таисию и маму, остается три.
— Мы хотим привлечь Вас и всю фирму Матчиных как боевую поддержку в серьезной операции против Разумовских.
— И что же вы планируете, — только из любопытства спросил я.
— У нас есть сведения, что они копят силы и ресурсы в одном из поселков рядом с Санкт-Петербургом. Машины, оружие и наемники. Активность крайне подозрительная. Для нас северное направление стратегически важно, а сейчас этот участок самый слабый. Если Разумовские потеснят или прижмут Орловых, то мы потеряем очень много.
— Начать открытую войну первыми — отличный шаг, — хмыкнул я. Посмотрел серьезно на гостей. — Но спешу Вас огорчить. Недавно в Черное море вошел наш сухогруз, шедший прямиком из Японии. И оба мастера семьи уехали встречать корабль. У нас запланировано важное и затратное мероприятие, поэтому свободных сил, чтобы поучаствовать в войне у меня нет. Скажу сразу, чтобы потом недопонимания не было, в превентивных ударах, карательных или устрашающих мероприятиях я участвовать не буду. Если Разумовские начнут войну первыми, тогда и ответим в полную силу, не сомневайтесь.
— Испугаться и не нанести первый удар — это шаг к поражению.
— Мне кажется, что это шаг к большой гражданской войне. Когда в ход пойдут мастера, сравнявшие с землей сначала одну деревню, потом другую. А послезавтра в центре Москвы вспыхнет пожар или прогремит взрыв, который уронит целый квартал. Я в подобном участвовать отказываюсь.
— Гражданской войны не будет, — как-то слишком уверенно сказал Леонид. — К этому нет предпосылок.
Я покачал головой, развел руками. В любом случае предложение поучаствовать в военной операции прозвучало довольно неожиданно. И ладно бы оно поступило от Петра Сергеевича, я бы еще подумал и подискутировал. Интересно, мои так быстро из Москвы уехали потому, что знали об этом, догадывались или это просто случайность? В последнее не верилось, но все может быть.
— Каждая семья должна участвовать в жизни рода и вносить свою лепту.
— Вы откуда знаете, кто сколько для рода Наумовых сделал? — хмыкнул я.
— Кузьма прав, — вставил молчавший до этого Василий.
— Прошу меня простить, если обидел, — он поднял руку. — Петр Сергеевич Наумов хвастался, что теперь в его роду есть семья, имеющая реальный боевой опыт, на которую можно рассчитывать. Жаль, что Ваши мастера так неожиданно уехали, сейчас бы их помощь и опыт очень пригодился. Это бы позволило избежать ненужных жертв как с нашей стороны, так и со стороны непричастных.
— Не внезапно, а еще пару дней назад. Скорее уж вы так неожиданно решили провести эту операцию. Как у нас говорят, победа определяется еще на этапе планирования и подготовки. Достаточно все правильно просчитать, учесть неожиданности и никаких жертв не будет.
Василий при этих словах едва заметно улыбнулся. Может, я и перегнул немного палку, решив его учить, но он сам виноват.
— Вы правы, — Леонид встал. — Если передумаете и решите оказать нам помощь, свяжитесь со мной.
— Обязательно, — ответил я ему таким же доброжелательным тоном.
— Я еще с Кузьмой Федоровичем поговорю, — сказал ему Василий. — Не ждите меня.
Мы проводили взглядами начальника службы безопасности Воронцовых, посидели немного молча, чтобы он отошел подальше.
— Что это было? — спросил я у Василия. — Что за нарушение субординации? Обычно человек такого высокого положения должен приглашать на разговор к себе в кабинет, а не бегать по институтам.
— Его князь Воронцов послал к Петру Сергеевичу на переговоры. Они действительно затеяли большую операцию. Нужно три, максимум четыре мастера, чтобы все провернуть, но своих привлекать не хотят.
— И что Петр Сергеевич? Послал его с этим предложением?
