Ульяна первой вышла из машины, переживая, что я оставлю ее здесь. Поежилась от налетевшего холодного ветра. Погода действительно была холодной, а воздух влажный, почти как в прибрежных районах севера Японии.
— Какой холодный ветер, — Ульяна перехватила сумочку с планшетом, запуская руки в карманы.
— Вот с этим согласен, — я взял ее под руку и повел в сторону главного входа.
Чтобы попасть в здание, пришлось идти сначала в кассу, покупать входной билет на осмотр. Кассир, немолодой мужчина смотрел на нас равнодушным взглядом, словно каждый день встречает сумасшедших, решивших в такую рань прогуляться по выставочному центру, где в данный момент не проходила ни одна выставка. Взял по пятнадцать долларов с человека и выдал два неказистых билета.
Сразу, как только вошли в здание, двинулись к лестнице, ведущей на второй этаж. Затем прошли по узкому коридору и попали на своеобразный балкон, выходящий как раз в просторный зал, где и проходил автосалон. Видно, что рабочие еще накануне начали разбирать подиумы для машин и рекламные стенды, но не успели закончить. Сверху на это открывался отличный вид. Думаю, что здесь располагались телекамеры, освещающие все событие целиком. В конце балкона на пластиковом ящике сидел Джим. Теплый пуховик, вязаная шапка, спускающаяся на брови, тяжелые высокие ботинки, подбитые мехом.
— Тебя и не узнать, — улыбнулся я, проходя к нему и пожимая руку.
— Прости, не подумал, когда рассердился, — сказал он на английском. — Понял, что ты отправишься следом только, когда летел над Америкой. Как Светлана, сильно ругалась?
— Грозилась придушить тебя, когда вернешься. Главное, чтобы голова на плечах была и шея не месте, чтобы душить удобнее. Давно ждешь?
— Час, — он перевел взгляд на Ульяну.
— Знакомься, Воронцова Ульяна. Навязалась на мою голову. А это — Джим.
— Очень приятно, — Ульяна говорила на английском совсем без акцента, как настоящая англичанка. — Кузьма очень хорошо отзывался о Вас.
— Ульяна, кстати, сделала предположение, ради кого ты помчался в СГА, — сказал я. — Можно твой планшет.
Она посмотрела на меня осуждающе, затем прикосновением активировала планшет и вывела на экран фотографии, которые показывала в отеле. Джиму достаточно было одного взгляда на Олдса, чтобы узнать его и кивнуть.
— Ты умная девушка, если догадалась, — сказал он Ульяне. Запустил руку в карман, выгреб оттуда целую горсть монет. — Купи нам, пожалуйста, хорошее мороженое.
— Мороженое? — на лице Ульяны отразилось удивление, когда в ее ладони ссыпали мелочь.
— Хорошее, — подсказал я, — это без заменителя молока и растительных жиров.
— Значит сходить и купить вам мороженое? — она еще раз посмотрела на нас, затем всплеснула руками. — Прекрасно.
Проворчав что-то под нос, она повернулась и вышла с балкона. Было слышно, как она специально громко топала по коридору.
— Знаю, что ты хочешь сказать, — поморщился я. — Сам не понимаю, как она прицепилась. Боюсь, что пройдет пару дней, на шею сядет и погонять начнет. Слушай, Джим, мы же когда-то говорили на эту тему. Что опять случилось? Мог бы поделиться с мамой, она бы помогла советом.
— От прошлого нельзя убежать, — философски заметил он. — Я должен разорвать эти путы и освободиться. Спасти много невинных душ.
— Давай тогда рассказывай по порядку, — я удобно устроился, облокотившись на перила балкона.
— Это не интересная и старая история, — сказал он, глядя в пустоту перед собой.
— Для меня очень даже интересная. Если этот черт ходит с парой телохранителей даже в туалет, значит, боится за свою жизнь. Получается, что людей, которые хотят поделить его на ноль, очень много. Я предлагаю нашу любимую стратегию — железный шар в окно спальни. Или как в Сингапуре, могу подкрасться к нему незаметно. Только учти, что тебя дома ждут, поэтому никаких опасных авантюр.
— Дело не только в нем.
— Так рассказывай, не томи. Можно даже самую полную версию истории. Я никуда не спешу.
— Ты знаешь о проекте по исследованию одаренных, начатых в восьмидесятых годах прошлого века в СГА?
— Конкретно об этом — нет. Но знаю, что ученые пытались понять, что такое сила и откуда она берется. Тема до сих пор открытая. Исследования над людьми, когда запретили, ближе к двухтысячным годам?
— Официальный запрет вышел гораздо раньше. К концу века его еще раз утвердили крупнейшие государства. Только это лицемерие в мировых масштабах. Эдвард Олдс уже тридцать лет занимается подобным. Ставит опыты на людях, пытаясь вырастить идеального одаренного.
— Под надзором правительства? — уточнил я.
— Конечно, по-другому это невозможно.
Рабочие внизу расшумелись, завизжала угловая шлифмашина, застучали молотки. Начали разбирать самый крупный подиум, не заботясь о том, чтобы сохранить части конструкции целыми.
