— Я входил во вторую группу, — сказал Джим. — В восемь лет попал в детский дом, или как они его называют, в центр развития. Был самым старшим в группе. Тяжелое, но самое счастливое время детства. Поездки в летние лагеря на природу, походы, уроки выживания. Учителя говорили, что воспитают из нас прекрасных граждан, способных защищать страну. И мы с радостью учились. Потом была служба в армии. Пять лет и шесть войн. Бесчисленные военных конфликты. Из двадцати пяти детей группы, одной большой и дружной семьи, до конца службы добрались двадцать два. Помню, как мы праздновали последний день службы. В большом зале, с выпивкой, музыкой. Делились планами на жизнь. Нас переполняла сила, мы были абсолютно уверены, что лет через пять сможем добраться до уровня мастера, попасть в крупный клан, жить…
Джим вынул из кармана неровный железный шар, большое похожий на небольшое яблоко. Он с силой сжал кулак и шар начал деформироваться, словно был сделан из твердого пластилина. Этой технике он научил меня, когда я вплотную приблизился к уровню мастера. Но вот так легко расплющить в руке железо, мне даже сейчас не под силу.
— Первой вспыхнула Лин. В тот самый вечер. Не выдержала давление силы. Сгорела за пару дней в госпитале. И в течение года они все ушли, — он окончательно раздавил шар, разделив его на две части, гулко упавшие на пол бесформенными кляксами. Мы знали, что нас пичкают химией, ускоряющей развитие силы. Но не подозревали, что она убьет всех вот так, почти одномоментно. Я не помню конец года, как весь следующий… Мы летели из Австралии на Филиппины, а оттуда должны были переправиться в Японию. Какие-то очередные эксперименты. Большой самолет, перевозивший оборудование и научных специалистов. Я случайно подслушал разговор, что они собираются сформировать еще одну группу, рассчитывая на долгосрочную перспективу. Говорили о новых лекарствах, живо обсуждали, с какого возраста детский организм сможет их перенести.
Джим снова замолчал. Я его хорошо знал, даже слишком, но сейчас мне показалось, что это совсем другой человек. Такое чувство, что ты находишься рядом с паровым котлом, у которого сломался защитный клапан спуска пара.
— Я их всех убил, — сказал Джим, — но самолет продолжал лететь. Пришлось сломать его.
— Это очень грустная история, — я положил руку ему на плечо. — Значит, мистер Олдс виновен в смерти твоих друзей? Центр развития, про который ты рассказывал, далеко?
— По пути из Чикаго в Детройт.
— Ты уже придумал план? Хорошо бы сведения раздобыть о том месте. Что там сейчас, сколько охраны, сколько мастеров и есть ли внутри дети. Нехорошо будет, если они пострадают.
— В своем репертуаре, — он посмотрел на меня. — Торопишься. Я сейчас думаю над этим.
— Кстати, когда мы тебя в море нашли, тебе сколько лет было?
— Двадцать шесть, — он не совсем понял, к чему я задал этот вопрос.
— Простое любопытство. Мне казалось, ты был старше. И еще вопрос, зачем Олдс приезжал на автосалон?
— Пока не знаю. Он вчера вечером уехал в сторону Детройта. Я слишком поздно об этом узнал.
— Плохо. Погода дрянь, так бы смогли проехаться туда и посмотреть на все со стороны. Ты еще ничего не успел натворить? Полиция тебя случаем не ищет?
— Нет. Нужно достать оружие. На это уйдет какое-то время.
— А мы гида наняли. Он на машине и может нас покатать по городу. Как раз найдем все, что нужно.
Джим задумался, затем кивнул.
— Тогда детали обсудим чуть позже, — добавил я, кивая на выход с балкона. — Ульяна идет.
— Не нужно было ее брать с собой.
— Я не виноват, она сама привязалась. И князь меня убьет, если с ней что-то случится.
Джим посмотрел проницательно, кивнул и впервые за эту встречу едва заметно улыбнулся. На балкон как раз зашла Ульяна.
— Мороженое вам купила, — она протянула мне бумажный пакет. — В больших упаковках. Ложка она, больше не было.
— Интересно, где умудрилась найти, — улыбнулся я, заглядывая внутрь.
— Секрет. Мне еще пойти погулять?
— Нет. Сейчас поедем кататься. Нам нужно оружие купить.
— О, — удивленно протянула она. — Уже.
— Пойдем, — я подтолкнул ее к выходу.
Глеб, дожидаясь нас, удобно расположился в машине, читая газету. Джиму он если и удивился, то виду не подал.
— Джим Рагер — друг нашей семьи, — сказал я, представляя его Глебу.
— Очень приятно, — Глеб осмотрел нас. — Решили, куда поедете дальше? Предлагаю посетить несколько музеев, пока снег в парках и на улицах не уберут. Настоятельно рекомендую планетарий, он в Чикаго исключительно хорош.
— Планетарий подождет, — я не смог сдержать улыбку, увидев задумчивый взгляд Ульяны при его упоминании. — Глеб, ты знаешь, что такое «шаровая мельница»?
— Не слышал о такой, — он задумался. — Определенно — нет.
