— Не нравится мне это, — услышал рядом Квартеро и узнал в говорившем соседа по столику.
— Тут что-то не так, — обеспокоенно отозвались позади.
Зарокотал и нервно засигналил второй грузовик. Он пробился через уже немалую толпу и остановился рядом с первой машиной. Из кабины выскочил молоденький лейтенант, скомандовал. Солдат — а на этот раз приехали марокканцы в своих зеленых тюрбанах — будто сдуло командой на землю. Но следующая команда их также обескуражила.
Лейтенант нервничает, выхватывает пистолет.
— Приказы выполняются! — кричит он тоненьким голосом. — За невыполнение — я стреляю!
Никто этому не верил — ни солдаты, ни в толпе. Но офицерик совсем потерял самообладание. Он неестественно, конвульсивно выбросил руку вперед — и треснул выстрел.
На несколько секунд стало удивительно тихо.
— А-а-а! — взвился над зелеными тюрбанами крик озлобления, и блеснул огонь ответного выстрела.
Началась беспорядочная стрельба. Толпа отшатнулась. Квартеро встал за пальму, чувствуя щекой мохнатый ствол.
Появилась третья машина. Выстрелы, автомобильная сирена, крики, ругань — и вдруг все разом оборвалось.
— Расходись! — бросился начальник третьего грузовика к толпе, которая вновь нахлынула, словно океанская волна.
— Много жертв? — спросил Квартеро, когда капитан оказался рядом.
Форма военного летчика подействовала, и капитан сказал, остывая:
— Два офицера, трое солдат.
— А что все это означает?
— Узнаете… — отмахнулся капитан и тут же побежал от него, вновь срываясь на крик: — Куда? Тут тебе что — коррида?!
Теперь, после слов портье и прочитанного воззвания генерала Франко, Квартеро понял: это были первые минуты и первые жертвы фашистского путча.
20 августа 1936 года. Мы слушаем политинформацию. Стоим вольным строем, позади мерными тяжелыми шагами расхаживает наш батя — командир бригады Король. Смотрит в землю, обдумывая что-то непростое.
Политинформацию проводит начальник политотдела.
— …И вот в 1931 году долгая борьба против монархии завершилась. Короля Испании изгнали. Была установлена буржуазная республика. В 1936 году наметились серьезные предпосылки для более глубоких прогрессивных перемен. Вот тут-то темные силы и всполошились. Реакция подняла военный мятеж, а мировая буржуазия поспешила ей на помощь.
Мы будто видим ту далекую страну Испанию, о которой до последнего времени мало что знали.
— Наша Родина, — продолжал начальник политотдела, — первая подняла свод голос в защиту Испанской республики. Только за шесть дней августа, например, советские рабочие собрали свыше двенадцати миллионов рублей в помощь испанским борцам за свободу…
— А почему на наши рапорты не отвечают? — не выдерживает кто-то в задних рядах.
Командир бригады выходит слева, все поворачивают головы на его густой баритон.
— На рапорты ответят…
Над строем слышится вздох облегчения, но у бати привычка говорить медленно и он еще не выдохнул всю фразу:
— Ответят, когда придет время. А мы-то обрадовались!
— Рапорты — это хорошо. Все хотят помочь республиканцам, но все ли смогут?
Низкие ноты его голоса, кажется, повисли в воздухе, звучат долго, как звук басовой струны.
— Все смогут? — еще раз строго-допытливо спрашивает комбриг, и нам немножко не по себе. Действительно, рвемся, как мальчишки, а вчера два воздушных боя так оценили на разборе — стыд и срам.
— Вот только, пожалуй, тридцать четвертая эскадрилья еще более-менее, — смягчается комбриг. — Там люди с головой.
О, это совсем другое дело. Тридцать четвертая — наша. Своей похвалой комбриг как бы признал то, за что в свое время разносил в пух и прах. Особенно доставалось командиру нашего отряда Гордиенко. В отряд пришло больше половины молодых летчиков, только что окончивших летные школы. Андрей Васильевич работал с ними по своей программе — ускоренной. Ему стали подражать остальные командиры отрядов и эскадрилий.
Высокий, сутуловатый, с хрипотцой в голосе, Гордиенко наставлял коллег по обучению:
— Обстановка диктует иные темпы.
В других эскадрильях с академической размеренностью «проходили классы». Гордиенко весь курс сжал до предела, не жалел ни себя, ни других. Зажег молодежь своей сверхзадачей, а опытные летчики с азартом поддержали его.
Новички в бригаде еще отрабатывали слетанность в группе, а у Гордиенко молодые пилоты уже выполняли иммельманы, бочки, петли. А тот все поторапливал: работать в воздухе энергичнее, создавать перегрузки, фигуры выполнять стремительнее! Затеяли отработку хитрого маневра: от преследования уходить переворотом на спину, и затем энергичной полупетлей заходить в хвост атаковавшему самолету.
Потом наступил срок проверки молодых. Комбриг занимался этим лично. Вначале заслушал доклады командиров. Гордиенко докладывал последним, а отряд наш на экзамен вышел первым. И получалось так не случайно.
— Как у вас с программой? — спросил комбриг у Гордиенко.
— Программу перевыполнили.
— Перевыполнили?.. Гм… А что это может означать?
— Звенья слетаны. Кроме того, молодые летчики выполняют различные фигуры как в одиночку, так и в составе звена…
