появляться разные соседи. Я согрелась сладким, густым напитком и обнимаюсь с маленькой
кузиной Мози Росарио, которая отказалась оставить меня. Здесь в Ла Несе холодно, а я вижу, что у большинства гостей пластиковые сандалии. Мексиканское болеро играет на заднем
фоне, пока я наблюдаю, как Мози подходит к каждому, отчаянно пытаясь присоединиться и
пообщаться на испанском.
Напитки продолжают течь рекой, а люди продолжают прибывать, пока маленькая
Росария не начинает похрапывать на моих руках. По правде говоря, я не далеко от ее
состояния и положив ее головку на плечо, я направляюсь к креслу в углу.
Притупленный гул толпы кажется немного возрастает. Я слышу чоканье стаканов и
«салют!», но там что то большее, что я не совсем могу понять. Если я задержусь здесь на
продолжительное время, мне придется выучить язык. Я уже прожила целую жизнь не в
состоянии полноценно общаться со своей семьей. Я не повторю эту ошибку дважды.
Насколько это сложно, выучить второй язык?
То, что я не смогла перевести, однозначно имеет отношение к Мози, его лоб сморщен, а
брови сошлись на переносице. Он продолжает нервно поглядывать на меня, словно хочет, чтобы я присоединилась к нему, но на моих коленях расположилась спящая Росария. В итоге
он решает отойти, проявляя вежливость и щепетильность, прося разрешение удалиться. В
конце концов, он причина этой вечеринки.
Он наклоняется и целует меня в щеку, убирая волосы Росарио с ее виска.
─ Ты в порядке? ─ шепчет он, словно мы заодно.
Я киваю ему головой, замечая, насколько серьезно он выглядит.
─ Только что, что-то произошло? Такое ощущение, словно давление воздуха
изменилось здесь? Это потому что все так пьяны?
У него округляются глаза и я вижу в Мози испуганного, маленького мальчика. Он
сглатывает и шепчет.
─ Я заговорил о Бризе. Они думают, что знают, где она.
─ Правда? ─ недоверчиво спрашиваю я. ─ Она вернулась сюда? Это кажется ─.
─ По их словам, ее удочерил ─ ну, ее украл богатый ублюдок наркобарон с севера. Они
вырастили ее, чтобы она стала королевой красоты, как ее приемная мать. Она знаменита.
Якобы на телевидение. Мы должны поискать ее.
─ Откуда они могут это знать? Это должно быть городская легенда, ─ мне не хочется
быть грубой, но кажется еще более безжалостно позволит ему иметь ложную надежду.
─ Она вылитая копия моей мамы. У кого-то был скриншот на телефоне. Я бы
прогуглил ее, но здесь едва ли есть хоть какое-нибудь интернет соединение.
─ И? ─ спрашиваю я, барабанит об мой живот. Я хочу этого ради Мози. Я так сильно
хочу этого ради него.
─ Лана, она выглядит так, словно могла бы быть моей мамой. Это должна быть она.
─ Ох, Мози! ─ говорю я, со слезами, сползающими по моему лицу. ─ Это такая
хорошая новость и в тоже время, такая пугающая и странная. Как ты себя чувствуешь?
─ Становится лучше, ─ говорит Мози, обходя меня со спины и опускаясь на колени
рядом с моим ухом. Он улыбается нервной улыбкой хозяевам дома и поднимает свой ром с
колой в притворном тосте. Он не берет другую выпивку. ─ Она умирает от почечной
недостаточности. Это было во всех новостях. Я удивлен, что мы не видели это.
Умирающая королева красоты звучит драматично и в тоже время очень знакомо.
─ О Боже! Я видела! Томми и Рокко следили за этой историей. Не могу поверить, что
твоя сестренка знаменитость. И королева красоты. Нет, забудь, я полностью вижу это. Рост, структура лица. Вы все могли бы быть моделями.
Мози пробегается руками по своим волосам и делает глубокий вдох.
─ Я действительно хочу убраться отсюда!
─ Отсюда, отсюда! ─ я повторяю движение. ─ Все были очень хорошими, но я
чувствую себя как рыба без воды.
─ Как ты думаешь, Дэйл не будет возражать, если мы еще раз воспользуемся
карточкой? Клянусь, я верну ему деньги. Я даже извинюсь за то, что украл его девушку.
В ответ я приподнимаю бровь.
─ Ты была моей и я вернул тебя, ─ говорит он и подмигивает мне. Его подмигивание
такое дерзкое и сексуальное, что оно моментально ослепляет меня желанием.
─ Как мы выберемся отсюда?
─ Завтра утром мы собираемся ехать в аэропорт, чтобы забрать твоих родителей.
─ Что?
─ Хотел сказать, это то, что мы им скажем. Что думаешь насчет гостиницы?
─ Только если с ними будешь говорить ты! Из за нашего отъезда они посчитают нас
невежественными. Ты почетный гость, ─ говорю я, поднимая Росарио и придерживая ее
головку. ─ Куда мне положить ее?
─ В другой комнате есть кровать, ─ говорит Мози, направляясь к толпе, чтобы
попрощаться.
Я оставляю Росарио спать рядом с ее братом, а затем раздаю около сорока поцелуев в
щеку, прежде чем нам позволяют покинуть дом. Несколько мужчин провожают нас до
машины. Мози снова и снова пожимает их руки. Прощание длиться так долго, что в какой-то
момент мне кажется, что они начинают заново приветствовать друг друга. Я задумываюсь о
том, чувствует ли он себя плохо из-за того, что нам нечего им оставить. Теоретически мы так
же бедны, как все живущие здесь. По крайней мере, в данный момент. Я знаю, что у нас
больше возможностей, чем у них. Я благодарна и за свое образование и за американское
гражданство. Я в курсе собственных привилегий.
