вообще о них или пыталась ли найти до того, как ей что-то понадобилось? Тем более, раз она
хочет, чтобы он раскрыл свое тело и поделился им с ней, даже не зная, что он уже и так много
выстрадал.
Но ее слезы терзают мое сердце особенно с огромного, широкого, телевизионного
экрана. Огромная женская голова, точная копия мужчины, которым я не могу насытиться. Я не
могу выиграть. Если он хочет разрезать себя ради нее, тогда я должна поддержать его. Потому
что такова любовь, правильно? Любить странное дерьмо и держать руки друг друга, проходя
через это. Я имею в виду, Мози любит Алексея, а это не легко. Так что я буду любить Ану
Марию Мирамонтес или Бризу Роблес или как там, на хрен, ее имя. Даже если она и является
постоянным напоминанием его болезненного прошлого, и просит о части его тела на
национальном телевидении, даже не познакомившись с ним и не узнав, что он живет с черной
дырой от чувства вины из-за того, что полагал, что она умерла, а он жив ─ только потому, что
украл ее молоко.
Меня будят руки Мози на моих плечах и я резко сажусь. Мои мышцы затвердели и
скрутились, устраивая мне протест за то, что я уснула в кресле. От его прикосновения у меня
покалывает все тело, а он гладит пальцем мой затылок и нежно прикасается к моей ключице.
Я чувствую краску на его пальцах и знаю, что он выплеснул некоторую часть своих эмоций, вложив их в свою картину.
─ Ты в порядке? Ты отправил ей публичное послание? ─ спрашиваю я, пока
дотягиваюсь до своих очков.
─ Тссс, ─ все, что он говорит, пока гладит меня от ключицы к моим плечам и
проскальзывает руками под мою рубашку. Запах краски смешался с запахом пота его кожи. Он
пахнет ночью и адреналином, но без намека на страх. Отсутствие страха пугает меня. Мози не
несокрушимый и он больше не подросток, но вы не поймете это по его действиям. Мози идет
по жизни, спокойно ступая одной ногой в могилу, улыбаясь, смеясь и протягивая палец
опасности.
Я напрягаюсь от его прикосновения, раздумывая, хочет ли он физического контакта,
чтобы прогнать прочь эмоции, или же ищет другой способ выпустить пар. То, что хочу я, это
быть связанной с ним физическим контактом, но всегда не может быть по-моему. Если Мози
необходимо использовать мое тело, чтобы заблокировать боль, то я уступлю его желаниям. Я
буду телом, которое можно взять, даже несмотря на то, что хочу быть телом которое можно
любить.
Его рука находит мою грудь и теперь я по настоящему просыпаюсь. Он зажимает мой
сосок, посылая ударные волны путешествовать по всему моему телу. Он стоит позади меня, так что я не могу видеть его лицо. Но я запомнила каждую его частичку все эти годы, желая
его. Желая, не прикасаясь, подмечая все на расстоянии. Я знаю наизусть впечатляющий вид
его лица, как его ноздри слегка расширяются, когда он целует меня. Как он тепло улыбается, когда думает, что я очаровательна. Меня никогда не дразнили с такой любовью, это талант, который является квинтэссенцией Мози. Я слышу, как выдох вырывается из его горла и он
мучает мои соски, осторожно доводя рецепторы до боли и удовольствия, пока я полностью не
промокаю. Я наклоняю голову на спинку кресла и смотрю ему в лицо. Его глаза закрыты. Он
облизывает губы и сглатывает.
─ Поцелуй меня, ─ говорю я, позволяя волосам каскадом упасть поверх края мебели.
Глаза Мози распахиваются и он смотрит на меня с нежностью, которую я не ожидала. Он
целует мое лицо сверху вниз и продолжает восхитительную пытку моих сосков, пока не
начинаю стонать в его рот и поднимаю руки, чтобы обхватить его лицо. Он пробегает
кончиками пальцев по всей длине моих рук и как никогда нежно гладит кончиками пальцев
мои подмышки.
─ Передвинься на кресле вперед, ─ говорит он, его голос стал хриплым и серьезным от
пребывания на ногах всю ночь.
Он подходит к передней части кресла и опускается на колени, скользя руками под мою
попку и дергая меня к нему. Затем он кусает. И это не просто любовный поцелуй, а настоящий
волчьей укус зубами моей промежности ─ прямо сквозь мою одежду. Я визжу от удивления, а
он смотрит на меня глазами полными нежности и вожделения.
─ Раздевайся, Лана. Мне надоело, черт возьми, ходить по кругу.
Я, колеблясь, вылезаю из своих пижамных штанов и срываю майку, располагая руки
между ногами и пытаясь скрыть насколько я промокла под своими тонкими трусиками из
хлопка.
─ Забавляешься, Мойзес, потому что могу поклясться, это именно то, что ты делаешь.
Он располагает свои кулаки на моих бедрах и срывает мои трусики. Теперь я перед ним
голая. Мое тело знобит и в тоже самое время, моя плоть горит.
─ Ты уверен, что хочешь сделать это? ─ шепчу я, прикрывая груди.
─ Я никогда не был более уверен.
Он просовывает одну руку под мое бедро и тянет мою ногу вверх, поднося мое лоно к
своему рту. Я закрываю глаза и позволяю голове снова откинуться назад через подлокотник
кресла.
Рот Мози это совершенство: его темп, его изящество, ленивая настойчивость его языка.
Его прикосновения растворяют меня и я таю и теряюсь в этом. Я сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не кончить в его рот. Я хочу, чтобы все его тело прижималось ко мне, почувствовать
