Доставка (ЛП) полностью

его - красный. Я откусываю кусочек и, повернувшись в кресле, наблюдаю за действием, пока

Лекс вздыхает над своей чашкой.

- Чем ты занимаешься? Придумываешь в своей голове истории про людей, которых

видишь? Или приносишь с собой домашнее задание? Скажи мне еще раз, какого хрена ты

сюда ходишь? У них Wi-Fi хотя бы есть?

Я макаю булочку в кофе и откусываю еще один кусок этой резины.

- Это отвратительно, - говорю я с полным ртом. - Что мы вообще здесь делаем?

- Подожди, смотри на ворота. Автобус только что прибыл.

Почти каждый в этом большом открытом пространстве либо спит, либо сидит на

корточках. В воздухе пахнет хот-догами, сухим спиртом, безвкусным лимонадом и попкорном.

Каждому здесь необходимо сменить одежду и принять ванну после недельной поездке на

автобусе, либо из-за бездомного образа жизни. Трудно конкретизировать разницу между ними.

Могу сказать, что это ужасно напрягает и это заставляет меня радоваться тому, что я уехала из

Детройда и из Среднего запада в целом.

- Они подъезжают. Ты только посмотри на это!

Он взбудоражен. Это жалкое зрелище. Думаю, мне необходимо выпить.

- Автобус из Лос-Анжелеса. Может быть, ты увидишь кого-нибудь из знакомых.

- Уфф. Да уж. У меня есть одна подруга, и я точно знаю, где она. Она в офисе,

пытается прикрыть меня, как мы и договорились. - Но думаю, несовершеннолетние

преступники часто путешествуют на автобусе. И я знаю несколько таких, знаю их именно по

поездке в автобусе.

Пассажиры начинают выходить, и я моментально понимаю, о чем он говорил. Они

взволнованы тем, что наконец-то приехали. Вы можете почувствовать это в воздухе. Одну

измотанную молодую мать, тепло встречают ее родители, пока их внуки прыгают от восторга, по пути толкая друг друга, претендуя первыми оказаться в объятиях. Мать выглядит так, словно прошла через многое, и я вижу на ее лице облегчение.

Следующий, это полный мужчина, который пользуется тростью и, шатаясь, спускается

по лестнице прямо в объятия другого молодого человека, которым может быть только его сын.

Они как две крайности одного и того же человека. Отец - толстый и лысый, а сын тощий и

волосатый, но их лица похожи как две капли воды. Они обнимаются, затем отступают и

смотрят друг на друга, и снова спешат обняться. Лица обоих становятся красными.

- Я все поняла. Это потрясающе. Но теперь я чувствую, что нам нужно повторить

нашу встречу в аэропорту. У нас все прошло слишком скучно.

- Правда? Это так депрессивно, а затем внезапно становится прекрасным. Подожди,

пока не увидишь, как они уезжают.

Я понимаю своего брата. Действительно понимаю. И возможно я единственный

человек на планете, кто понимает его. Но мне снова грустно. Грустно, что он делает это в

одиночестве, словно ему необходимо подпитываться эмоциями других людей.

Водитель автобуса меняет вывеску и она загорается на внутреннем экране. Следующие

в Чикаго и Филадельфию уже заняли свои места и наконец-то началась посадка следующих в

Нью-Йорк. У выхода затишье, так что автобус должно быть практически пуст. Но затем я

вижу тень кого-то выходящего через основные двери автобуса, и выносящего слишком много

вещей. Он спускается по ступенькам с большим разрисованным рюкзаком и гитарой. Он одет

во все черное и смотрит вниз, но когда он поднимает голову, я вижу что это Мози Круз.

- Вот дерьмо, - говорю я, поворачиваясь на стуле, мое лицо в нескольких дюймах от

стены. Я хватаю свой кофе и делаю большой глоток, его мерзкий вкус разливается во мне. Мое

горло горит, и я кашляю, как сумасшедшая женщина и одновременно у меня слезятся глаза.

Я разворачиваюсь обратно и украдкой смотрю на него. В самолете я сняла контактные

линзы. А мои очки в чемодане. Но я могу почувствовать этого парня лучше, чем увидеть.

- Это. Черт возьми. Невозможно!

- Даже когда они приезжают одни, они все равно рады покинуть автобус. - говорит

Лекс, неправильно истолковав мой комментарий.

- Да нет. Я знаю того парня! - говорю я хлопая его по руке. Не упоминая о том, что я

запала на него.

- Вау, правда? Это так круто! Иди и веди себя так, словно рада его видеть, похоже, он

приехал один.

Я снова разворачиваюсь и пожираю свою выпечку, стесняясь собственного

существования. Почему, черт возьми, мы в одном и том же месте? Я здесь из-за жилищного

суда. А не так, словно мы оба приехали домой на Рождество! Веди себя нормально. Веди себя

нормально! Перестань поглощать подсохшую выпечку. Должна ли я признать, что он здесь?

Нет, я притворюсь, что не видела его. Я достаточно ясно объяснила ему, что он не может

приехать! Очевидно, он не послушал меня.

Но мне не стоит беспокоиться о том, что будет дальше, потому что мой придурок брат

встает и отчаянно машет ему.