По своему характеру сын Достоевского был человеком мнительным, нервным, замкнутым, скрытным, но честным. «Подобно своему отцу, склонен к азарту, а также к безрассудной расточительности… Точно так же, подобно своему отцу… безудержно вспыльчивый, причем иногда впоследствии даже не помнил о своих вспышках. Обычно же после тяжелых периодов злости стремился искупить свое поведение повышенной мягкостью и добротой»[108]. Однако он дорожил честью семьи и памятью родителей. Необходимо посвятить вас в один из эпизодов его жизни, произошедший после революции. Анну Григорьевну Достоевскую из собственного дома в Адлере выгнал их бывший садовник, считавший, что он пролетарий и имеет бо́льшие права на имущество. Ей пришлось переехать в Ялту, где она и умерла в гостинице «Франция». О бедственном положении матери Федор Федорович узнал не сразу. На тот момент он находился в Москве. Когда он добрался до Крыма, Анна Григорьевна уже умерла, а его арестовали и хотели расстрелять. Его спас только его возглас: «Подлецы, моему отцу ставят памятники в Москве, а вы меня расстреливаете!» Он смог вывезти часть архивов отца и занимался ими до конца жизни. Вернулся в Москву Федор-младший в 1921 году, но прожил там всего несколько месяцев. Болезни, и главное, голод сделали свое пагубное дело, и сын Достоевского скончался 4 января в 1922 году, не дожив полгода до 51-летия.
Осталось рассказать лишь о младшем сыне Федора Михайловича Достоевского.
10 августа в Старой Руссе в семье писателя появился еще один малыш, второй сын. Его назвали Алексеем. Анна Григорьевна Достоевская вспоминала: «10 августа Бог даровал нам сына, которого мы назвали Алексеем. Имя св. Алексия – Человека Божия было особенно почитаемо Федором Михайловичем, отчего и было дано новорожденному, хотя этого имени не было в нашем родстве. Оба мы с Федором Михайловичем были донельзя счастливы и рады появлению на свет Божий нашего Алеши». Он стал любимцем Федора Михайловича. Любе и Феде не разрешалось заходить в кабинет отца без разрешения, тогда как младшему дозволялось прибегать туда в любое время. «Едва только его нянька отворачивалась… мчался к отцу и кричал: “Папа, зи-зи!” как называл он… часы. Достоевский откладывал работу, сажал ребенка на колени, доставал свои часы и подносил их к уху малыша»[109].
Мальчик не прожил и трех лет. И это стало еще одной страшной трагедией семьи Достоевских. Ничто не предвещало беды, и в день своей смерти малыш весело смеялся и болтал на языке, понятном лишь ему одному и близким. Но в какой-то момент лицо ребенка исказилось легкой судорогой. Несмотря на то, что няня решила, что это родимчик, случающийся иногда у маленьких детей при прорезывании зубов, Анна Григорьевна посчитала необходимым позвать врача. Но и специалист не придал недомоганию значения. Однако судороги продолжались, и А.Г. Достоевская разбудила мужа. Они обратились к профессору Успенскому, который работал в сфере нервных болезней. У него шел прием, и свой визит в дом Достоевских он наметил после того, как отпустит больных. Вернувшись домой, родители нашли Алексея без сознания, и конвульсии все так же сотрясали его маленькое тельце.
Приехал доктор, но ничего конкретного не сказал после осмотра ребенка, кроме «не плачьте, не беспокойтесь, это скоро пройдет!» И лишь в коридоре сказал Федору Михайловичу, что началась агония, запретив говорить об этом Анне Григорьевне. В какой-то момент судороги пошли на спад, и это вызвало всплеск надежды. А.Г. Достоевская обрадовалась, полагая, что наконец-то ребенок уснет и потом пойдет на поправку. Сложно представить отчаяние родителей, когда их маленький сын перестал дышать. «Федор Михайлович поцеловал младенца, три раза его перекрестил и навзрыд заплакал… Я тоже рыдала. Горько плакали и наши детки… Федор Михайлович был страшно поражен этою смертию. Он как-то особенно любил Лешу, почти болезненной любовью, точно предчувствуя, что его скоро лишится, Федора Михайловича особенно угнетало то, что ребенок погиб от эпилепсии – болезни от него унаследованной». Как вспоминала потом Любовь Достоевская: «Припадок начался в пол десятого, кончился в сорок минут первого, било 3 часа 10 минут. Умер в двадцать минут третьего, агония продолжалась 1 час 40 минут, сначала очень стонал и охал, а потом тихо…»[110].
Алеша станет прототипом Алексея Федоровича Карамазова в романе «Братья Карамазовы».
Тяжело даже представить чувства человека, которому пришлось пройти через столько смертей близких и родных ему людей, тем более потерю детей. Какую нужно иметь силу, чтобы пережить это и идти дальше, не просто существуя, но и творя.
Не стоит забывать и про приемного сына Федора Михайловича Достоевского – Исаева Павла Александровича, ребенка его первой жены Марии Дмитриевны Исаевой-Достоевской.
