Так волновался Коля, изо всех сил стараясь принять самый независимый вид. Главное, его мучил маленький его рост, не столько “мерзкое” лицо, сколько рост. У него дома, в углу на стене, ещё с прошлого года была сделана карандашом чёрточка, которою он отметил свой рост, и с тех пор каждые два месяца он с волнением подходил опять мериться: на сколько успел вырасти? Но увы! Вырастал он ужасно мало, и это приводило его порой просто в отчаяние. Что же до лица, то было оно вовсе не “мерзкое”, напротив, довольно миловидное, беленькое, бледненькое, с веснушками. Серые, небольшие, но живые глазки смотрели смело и часто загорались чувством. Скулы были несколько широки, губы маленькие, не очень толстые, но очень красные; нос маленький и решительно вздернутый: “совсем курносый, совсем курносый!” — бормотал про себя Коля, когда смотрелся в зеркало, и всегда отходил от зеркала с негодованием. “Да вряд ли и лицо умное?” — подумывал он иногда, даже сомневаясь и в этом. Впрочем не надо полагать, что забота о лице и о росте поглощала всю его душу. Напротив, как ни язвительны были минуты пред зеркалом, но он быстро забывал о них и даже надолго, “весь отдаваясь идеям и действительной жизни”, как определял он сам свою деятельность…»
Коля — безусловный авторитет не только для «пузырей», малолетних сына и дочки соседки-докторши, с которыми нянчится и играет в лошадки, но и для школьных товарищей — Смурова, Карташова и других. Зловещую поначалу роль сыграл Красоткин в истории с Илюшей Снегирёвым, организовав буквально его травлю, но затем именно он, чудесным образом найдя пропавшую собаку Жучку, скрасил последние дни умирающего Илюши.
Примечательно, что в репликах и рассуждениях притворяющегося «взрослым» и начитанного вразброс Коли зачастую пародийно звучат штампы демократической и либеральной печати 1860–1870 гг., скрытые цитаты из «Что делать?» Н. Г. Чернышевского, «Письма к Н. В. Гоголю» В. Г. Белинского, сочинений Вольтера и других властителей умов тогдашнего времени.
Роман заканчивается восклицанием Коли в ответ на призыв Алёши Карамазова — идти «рука в руку» по жизни: «— И вечно так, всю жизнь рука в руку! Ура Карамазову!». В будущем втором томе «Братьев Карамазовы», так и оставшемся не написанным, Коле Красоткину, безусловно, отведена была одна из главных ролей.
<p>Красоткина Анна Фёдоровна</p>«Братья Карамазовы»
Вдова губернского секретаря, мать Коли Красоткина. «Недалеко от площади, поблизости от лавки Плотниковых, стоит небольшой, очень чистенький и снаружи и снутри домик вдовы чиновника Красоткиной. Сам губернский секретарь Красоткин помер уже очень давно, тому назад почти четырнадцать лет, но вдова его, тридцатилетняя и до сих пор ещё весьма смазливая собою дамочка, жива и живёт в своём чистеньком домике “своим капиталом”. Живёт она честно и робко, характера нежного, но довольно весёлого. Осталась она после мужа лет восемнадцати, прожив с ним всего лишь около году и только что родив ему сына. С тех пор, с самой его смерти, она посвятила всю себя воспитанию этого своего нещечка — мальчика Коли, и хоть любила его все четырнадцать лет без памяти, но уж конечно перенесла с ним несравненно больше страданий, чем выжила радостей, трепеща и умирая от страха чуть не каждый день, что он заболеет, простудится, нашалит, полезет на стул и свалится и проч., и проч. Когда же Коля стал ходить в школу и потом в нашу прогимназию, то мать бросилась изучать вместе с ним все науки, чтобы помогать ему и репетировать с ним уроки, бросилась знакомиться с учителями и с их жёнами, ласкала даже товарищей Коли школьников, и лисила пред ними, чтобы не трогали Колю, не насмехались над ним, не прибили его. Довела до того, что мальчишки и в самом деле стали было чрез неё над ним насмехаться и начали дразнить его тем, что он маменькин сынок…» Однако ж Коля, подрастая, начал проявлять свой характер. «Даже свою маму сумел поставить к себе в отношения подчинённые, действуя на неё почти деспотически. Она и подчинилась, о, давно уже подчинилась, и лишь не могла ни за что перенести одной только мысли, что мальчик её “мало любит”. Ей беспрерывно казалось, что Коля к ней “бесчувствен”, и бывали случаи, что она, обливаясь истерическими слезами, начинала упрекать его в холодности…»
Но всё же сын, как оказалось, очень сильно маму любил, просто терпеть не мог «телячьих нежностей». А ещё, как выяснилось, любил Анну Фёдоровну «многолетне и страстно» и учитель Коли Дарданелов Чувства его поначалу отклика не получали, но Дарданелов «по некоторым таинственным признакам» мог мечтать, что он «не совсем противен прелестной, но уже слишком целомудренной и нежной вдовице». И точно, вскоре, когда Дарданелов спас Колю Красоткина от сурового наказания после очередной его «головорезной» шалости, лёд был пробит и Дарданелову со стороны Анны Фёдоровны была подана надежда.
<p>Крафт</p>«Подросток»
